Нас воспитала война

Изменилась сильно, годы берут свое, помнишь, как гоняла нас?

— Еще бы! И мужа ее, Сергея Матвеевича, физрука, тоже очень хорошо помню.

— Да, хороший был мужик.

— Согласен. Может, пока по кофе? — предложил Боб.

— Перед водкой? Зачем? — удивился Леший.

Бабичев посмотрел на часы, поднялся.

— Поехали, Леший? Татьяна все делает быстро, а то мне здесь еще найдут работу. До утра не уйдешь.

— Как скажешь, гражданин начальник.

— Брось эти штучки, Володя!

Подполковник вызвал машину, и они спустились на улицу. Выехали на самый край поселка, в своеобразный микрорайон, где вдоль приличной асфальтированной дороги стояли стройными рядами двух— и трехэтажные особнячки.

— Новый район? — спросил Лешин.

— Да. Элитный, скажем так, в рамках райцентра, разумеется, — довольно улыбнулся Бабичев. — А вот справа и мой «шалаш», черепичная крыша, видишь?

Машина остановилась перед двухэтажным домом, обнесенным кованой чугунной оградой, с постовым милиционером возле ворот.

Владимир с Николаем вышли из «Волги». Лешин с удивлением рассматривал то, что его друг назвал «шалашом».

— Боб! И эти хоромы — твои?

— Не угадал, Леший! Хоромы казенные, но с правом последующего выкупа. Одним словом: будем служить исправно — будут наши! — рассмеялся Бабичев. — Да ты проходи!

Войдя в кабинет Боба, Лешин обомлел: одна из стен, словно иконостас, была увешана почетными грамотами, дипломами, наградными листами в аккуратных рамочках; рядом были и сами награды: бесчисленные юбилейные медали вокруг ордена Красной Звезды. Бабичев перехватил удивленный взгляд Лешего и отнес изумление друга на счет красавца ордена.

— Это за поимку особо опасного преступника, — пояснил Боб. — По горячим следам, так сказать.

— Поздравляю, — машинально произнес Леший, успев подумать при этом: «Надо же! Перед самым отъездом свои цацки перебирал, а про грамоты так и не вспомнил — остались они в тех далеких горах, в той далекой станице, где стоит обшарпанный войной дом, а в доме — тумбочка, а в той тумбочке — мои грамоты. Туда им и дорога — пусть достанутся местной ребятне на память».

Другая стена кабинета была хранительницей более предметных наград, вернее, подарков: от хрустальных ваз до 20-литровой бутылки коньяка в виде «Царь-пушки». И везде виньеточные надписи: «С Днем рождения» или «…милиции».

— Да брось ты, Володя, эту сусальную красоту разглядывать! — хлопнул друга по плечу Бабичев. — Я тебе другое покажу.

Хозяин снял с книжной полки увесистую книгу в твердом переплете и протянул Лешему.

На пороге появилась Татьяна.

— Здравствуй, гость дорогой, рада тебя видеть, Володя!

— Привет, Таня, ты все хорошеешь, — стандартно приветствовал женщину Владимир.

— Как видишь. Проходите, у меня все готово.