Нас просто не было. Книга вторая

– Я свoим ходом.

– Мне велели тебя привезти!

– Еще раз повторяю: я своим ходом! У меня потом дела. А ты, если боишься, что сбегу можешь ехать следом за мной, и дышать в затылок, – устало огрызаюсь на него, и сажусь в машину.

Завожу, пытаюсь вспомнить, как ей управлять. Будто первый раз за рулем. Может,и зря я решила сама ехать. В таком состоянии это не безопасно. Ничего не соображаю, перед глазами пелена, реакция заторможенная. Так и до беды недалеко. Разбиться можно. На смерть.

Мысль вдруг кажется такой привлекательңoй, желанной, что сердце в груди сжимается. Чего плохого в смерти? Не будет больше боли, отчаяния. Ничего не будет. Только тишина,темнота, пустота.

Трясу голoвой, отгоняя наваждение,и все-таки трогаюсь с места.

Сохатый, как и ожидалось, словно верный Цербер едет следом за мной.

Дорога до отцовского дома заняла непривычно много времени. По городу кралась со скоростью сорок километров в час, а на загородной трассе ""разогналась"" аж до шестидесяти, потому что внимание расползалось, не могла сконцентрироваться на дороге. Все норовила завернуть ни туда, полосу не могла держать, виляла из стороны в сторону. Ладно, хоть шальной водитель на встречке не попался, а то действительно могла и не доехать.

Въехав на территорию отцовских владений, припарковалась у входа,и несколько минут просто сидела, приходя в себя.

Дверь с моей стороны резко распахнулась:

– Кто так водит? - гневно спросил Лось, – ты пьяная, что ли?

— Нет, - равнодушно пожимаю плечами и выхожу из машины.

— Не похоже!

– Боишься, отец будет недоволен тем, что дал мне сесть за руль в таком состоянии? Печеньку не даст и за ухом не почешет? - обойдя его, направляюсь к дверям.

Лось ничего не ответил,только пошел следом за мной. Конвой. Судя по тому, как нагло он себя ведет, меня җдет очень неприятный разговор с родителем. Так всегда, отец в хорошем настроении – Лось сама корректность, отец злится – Лось превращается в хамоватого надсмотрщика, копируя настрой хозяина.

Отца встречаю в холле. Он с кем-то говорит по телефону, облокотившись однoй рукой на перила парадной лестницы. Заметив меня, мрачно хмурится, недовольно поджимает губы,и кивком приказывает следовать за ним.

Идем в его кабинет. Отрешенно думаю, что мог бы дочь встречать и не в столь официальной обстановке. Дом огромный, столько уютных комнат, что выбирай – не хочу. Так ведь нет. Кабинет. Всегда только кабинет. Словно я подчиненный, а он мой начальник. Раньше не обращала на это внимания, а сегодня полоснуло, вызывая горькую усмешку.

Заходим внутрь. Пока я прикрываю дверь, отец занимает свое место: кожаное кресло во главе массивного рабочего стола.