Ворон. Осколки нас

Наблюдать за тем, как будущий муж теряет связь с землей, получая наивысшее наслаждение, дарованное тобой — это тоже особый вид счастья!

Но то, что проделал с моим неискушенным телом доктор Кирилл натурально лишило рассудка. «Лебедева, давай свихнемся?» — предложил он несколькими днями ранее.

И я свихнулась.

Тело отозвалось, со всем жаром выдавая ответ на ласки любимого мужчины.

Что он творил? Что мы творили?

Я даже не догадывалась, что в реальности Кирилл искупает меня в неразбавленном концентрате любви. Это было настолько болюче и остро. Маниакально даже. Как скальпелем вскрывали нервные окончания друг друга, заставляя каждое полыхать. Дорвались.

Ты ли это, Алина?

Можно ли позволять мужчине такое в самый первый раз?

Я пыталась ему противостоять. Честно пыталась…Не реагировать, когда Кирилл творил какую-то чертовщину, погружаясь в меня одновременно пальцами и языком… Мягко. Сладко. Но при этом настойчиво. Он доминировал, заставив подчиниться. Сил на споры, все равно, не осталось…

Воронов вел себя как одержимый, а я, с широко распахнутыми глазами, и, не менее широко разведенными ногами, мысленно аплодировала его бесам. Они будто залезли мне под кожу и тянули за нужные ниточки.

А самое поразительное — задыхаясь от своей первой кульминации, я упустила момент, когда Кирилл лег сверху, и, растолкав мои ножки, мягко погрузился внутрь. Вот так просто, без единого сомнения, начал заниматься со мной любовью…

Где-то на задворках замутненного сознания щелкнуло — мы ведь не предохраняемся… Воронов даже не потрудился обсудить эту щекотливую тему. Его самоуправство шокировало. И дико завело.

Боль растворилась.

Запреты стерлись.

Та самая, опаснейшая химия, накрыла нас с головой.

Страшно не потерять любовь. Страшно никогда ее не найти. Сегодня ночью Кирилл Воронов любил меня до невозможности чутко и страстно.

Близость. Вот что это было. Бескомпромиссная. Особенная. Наша первая настоящая близость. И даже после обоюдного финиша он не спешил покидать мое тело…

Грешным делом, почувствовала, что Кирилл практически сразу вернулся в состояние боевой готовности. Однако он не настаивал на продолжении, наоборот, вдруг, испугался, что вел себя слишком грубо. А потом, как какой-нибудь пещерный человек, не отпускал меня в душ. Натурально пришлось отвоевывать себе право сходить помыться… И смех, и грех.

Присев, я вздрогнула от постороннего шума, доносящегося из-за двери. Когда глаза привыкли к темноте, с досадой убедилась — его здесь нет.

Обнаружив на тумбочке бутылку с водой, я сделала несколько жадных глотков, и, поставив ее обратно, пошарила рукой в поисках одежды.