Небо без нас

И еще балаклавы. Натянут на уродливые бошки и ходят, пугают сталкеров.

– И чего, сильно пугают? – уточнил Дельный.

Борзый толкнул меня в плечо, намекая, сходи с насиженной табуретки. Чес занял его место, Дельный же – единственный стул. Можно пересесть на ящик из-под патронов, на котором мы умещались с Унылым. Блин, надо как-то выспросить, зачем их отправили на блокпост под мостом. Насколько знаю своих ребят, военных, теперь они лютые. В такой ситуации плевать они хотели на указы сверху, жажда мести за парней их разъярит сильно. Теперь стреляют сразу, на поражение. Да и времени пролетело немало, я успел вырубиться на воздухе, позаниматься с ножом, послушать жизненный треп от урки и даже заточить рыбку с собственной кровью.

А Унылый, дядя Сева и Правша все не возвращались."

"Борзый еще раз толкнул:

– Двигайся.

Я так и сделал, слегка привстал, схватил табурет и по-крабьи переполз в сторону.

– Ботва, не наглей, сам двигайся, табурет оставь! – возмутился Борзый.

Чес с Дельный одобрительно смотрели за моими действиями. Молодец, поддел бугра, конечно, на мелочи, но из таких моментов и состоят отношения. Как все меняется, вроде и попали в плен, а теперь Борзый в нас нуждается, как и мы в его проводнике.

– А! Не понял, – притворился я. Встал, стряхнул пылинки и поставил табурет перед Борзым. Напротив Чеса, который из нескольких курток выбрал самую новую.

– Нормально сидит, как влитая, – надев ее, сказал Чес. И начал подкатывать рукава. Размерчик явно большой.

– Извини, родной, судьба выбирала, – ответил в тон Борзый.

– В смысле судьба? – осведомился Дельный. Он не стремился рыться в шмотье, а вот красный скотч его заинтересовал.

– Ну кого завалили, с того и сняли. Вот эта, – он поднял куртку с явными рыжими пятнами на подкладке, – фартовому пацану принадлежала. Мой братишка, все делал: за спиной стоял, прикрывал, делишки разруливал.

– Так если фартовый, то чего погиб? – задал еще вопрос торговец.

– Пуля – дура, особенно если по пьяни. Поспорил, что его курточка выдержит попадание из «макарова». Расстояние – двадцать метров.

– Не выдержала? – посочувствовал Чес. В новой куртке, даже большей по размеру, он стал еще больше походить на Борзого. Оба лысые, глаза горят, скулы заострились. Трындят ни о чем, отгоняют страх. Или у них нервы, от водки и жестокости, превратились в стальные нити и им нипочем приход гостей. Я присел на краешек ящика, вздохнул, вмещая всю накопившуюся грусть за эту неделю. Заболели ребра, предупреждая, хозяин, все еще будет. Буду надеяться, что не будут сегодня будить. И так хватит проблем и почему они продолжают сыпаться на мою голову? Надоело!

– Кто?

– Куртка.

– Да кто ее знает. Этот идиот, который стрелял, в шею попал братишке. Вот он и залил всю подкладку, точно кабана в ней потрошили.