Нас будет трое

 – Как вам, например, заявление в полицию за жестокое обращение с детьми?

– Вы ничего не докажете!

– Хотите проверить?

Она испустила зловещее шипение и отступила.

– Ты об этом пожалеешь, – кинула злобно прежде, чем, резко хлопнув дверью, выйти из дома.

Ее обещание морозной дымкой, тревожным звоном застыло в воздухе. Оно звучало у меня в ушах еще долго после того, как она ушла, рассылая по телу волны неприятного холодка.

Но еще хуже было у меня на душе.

И никуда не деться было от самого главного вопроса, который породил визит этой женщины…

Неужели Валера давно знал о сыне? Неужели сам отдал его на воспитание своей жестокой матери?

А если нет… то как объяснить то, что Миша жил у нее? Как понять, почему муж ни слова не сказал о том, у кого на самом деле забрал своего сына?

С губ слетело полурыдание-полусмех. Во что превратилась моя жизнь? Как так вышло, что я ни черта не знала о том, с кем прожила столько лет?..

А главное…

По спине пробежал мороз от мысли, вспыхнувшей в мозгу следующей…

Не совершила ли я чудовищную ошибку, оставив Мишу наедине с Валерой?..

Глава 19

– Сегодня пельмени поедим…

Валера произнес эти слова и машинально повернулся, чтобы взглянуть на робко замершего на стуле сына, хотя прекрасно знал: Миша ему не ответит.

Он не понимал, в чем дело. Не знал, как добиться от мальчика хоть слова. Не мог разобраться, что было причиной этого молчания: недоверие к нему, Валере, или ребенок был нем от рождения?..

Он отчаянно сжал пальцами ручку кастрюли – так, что на ладонях, должно быть, остались отпечатки. Он не справлялся. Он, привыкший всегда чувствовать себя хозяином положения, не знал, что делать с собственным ребенком…

Собственным ли?..

Нужно было сделать тест. Он не сомневался в том, что Миша – его, попросту чувствовал это так же отчетливо, как запахи и вкусы. Но для того, чтобы закрыть данный вопрос раз и навсегда, нужно было пройти через эту процедуру. Злата наверняка спросит его об этом – она, естественно, не разделяла и не понимала его уверенности. А он просто не мог объяснить ей всего…

Злата… Как же ему было без нее трудно! Не потому, что приходилось справляться со всем одному, хотя он теперь просто поражался, как жена успевала и работать, и содержать в порядке квартиру; но потому, что совершенно не умел без нее жить…"

"Было так странно просыпаться по утрам и не видеть на соседней подушке ее лица. Было так сложно осознать, что больше некого целовать по утрам. Было так непривычно встречать руками лишь холодные простыни, когда среди ночи хотелось обнять свою женщину и вдохнуть родной запах ее волос… Было так чудовищно тоскливо в квартире, казавшейся без нее теперь такой пустой и огромной… И ни в едином уголке этого жилища он, тем не менее, не мог найти покоя.