Нас больше нет

Увидев, что мы с Давидом под ручку идем, перестает улыбаться, взгляд становится острым, пронзительным. Она хмыкает, отворачивается и гордо шагает к реке.

Еще полчаса нам понадобилось, чтобы наконец-то перейти реку, пролезть через колючую проволоку к винограднику.

— Мрачновато как-то. — Оглядываюсь по сторонам. Примерно через каждые двадцать метров на глаза попадаются крошечные заброшенные домики. Больше на пристройки какие-то похожи, чем на жилые помещения.

Все по одному типу построены. Миниатюрные, с порожком, дымарем и окошками, через которые мой зад может и не пролезть.

— Здесь неподалеку маленький городок есть, лет двадцать, а может, и все тридцать назад людям выдали земли в этом месте под огороды. Они возвели дома, чтобы можно было от дождя укрыться или на ночь остаться при сборе урожая или посадке. Здесь повсюду оросительные каналы прорыли, вода от реки шла. Но сейчас мало кто этим занимается. Вот только виноград выращивают. — Давид отрывает доспевшую гроздь винограда, протягивает мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну, с голоду мы здесь точно не помрем, — усмехаюсь я, принимая угощение. — М-м-м, сладкий.

Поднимаю взгляд и замечаю, что Давид перестал улыбаться. Он стоит напротив меня, смотрит жадно и пристально на мои губы. Я только сейчас понимаю, что с аппетитом облизала пальцы. Это, должно быть, выглядело достаточно порочно, чтобы пробудить в нем желание. А уж темноту в его взгляде ни с чем не перепутать.

По всему телу мурашки ползут, сок застревает в горле, взгляд от Леонова не могу оторвать. Меня затягивает вместе с ним в водоворот порочных мыслей. Перед глазами мелькают картинки того, как он зажмет меня у дерева, стащит джинсы и…

— Эй, мы идем или нет? Я уже лечь хочу! — разбивает напряжение между нами Настя. Я вздрагиваю, отворачиваюсь от Давида и спешу догнать ее. Щеки покрываются румянцем стыда.

— Нам сюда, — через несколько минут говорит Давид, кивая на старенькую деревянную калитку, прикрученную проволокой к дереву.

— Как-то не воодушевляет, — сипло произношу я, боясь, что он приведет нас к одному из таких же заброшенных домов, где черт знает что водится.

— Мне казалось, тебе понравится. Природа, уединение. Располагает к творчеству, — едко замечает он.

— Да, вот только моя мастерская не здесь.

Я прохожу через калитку, ступаю по протоптанной дорожке. Впереди показывается река, на берегу которой, прямо на склоне, располагается небольшой домик с зеленой крышей. С виду ухоженный, правда старый. Огромная раскидистая ива заслоняет его от солнца, склоняется к земле. Давид был прав, когда говорил, что здесь красиво. Даже воздух другой.