Нарушая правила (СИ)

Давлю вздох, встречаясь с хозяином кабинета взглядом:

— Что ты хочешь этим сказать? Что значит «сомнительные истории»?

Отец поигрывает желваками. Вообще-то он у меня очень красивый и солидный мужчина, но вся его красота меркнет на фоне непреклонного и жесткого характера, которым он умеет не просто давить, а уничтожать оппонента. Вот как сейчас, когда кидает передо мной на стол какую-то газету с кричащим заголовком, который я читаю и…

Меня бросает в жар, а потом тут же в леденящий душу холод. Кровь отливает от лица так быстро, что есть риск потерять сознание. К горлу подступает тошнотворный ком.

— Полюбуйся. «Яблочко от яблони», а? Как тебе? — звучит с отменной долей яда.

— Откуда… — качаю головой, мельком пробегая по статье. От написанного тошно становится вдвойне. Как всегда, мерзкие журналюги выставили все в самом порочащем и нелицеприятном свете, согласно словам которых я чуть ли не наркоманка с алкогольной зависимостью и неразборчивыми половыми связями. Чушь!

— Это неправда! — выпаливаю, краснея вся до кончиков ушей. — Я не… я не такая! Это все наглая ложь! — наворачиваются слезы на глаза от жгучей несправедливости.

— Не такая?! — рычит отец.

— Да! — начинает меня мелко потряхивать, я сильнее сжимаю газету.

— Я предупреждал тебя, Вика! Я тысячи раз предупреждал тебя, но ты наивная дура, считающая, что родители просто сотрясают своими словами воздух, — уже не сдерживаясь, рычит отец, упирая руки в стол. — Ты представь, что эта мерзкая бульварная газетенка попала в руки горожан: какую, по-твоему, репутацию сделает мне эта разгромная статья накануне назначения?!

— Тебе? — офигеваю вконец. — Тебе репутацию?

Обидно становится в тысячи раз сильнее! Не за меня он беспокоится, оказывается. А за себя. За свою мэровскую задницу и свое идиотское губернаторское кресло. Вот что во главе угла. Господи, как же мне выть охота!

— «Губернатор, который даже свою дочь не способен проконтролировать», так там, кажется, написано? Ты своей взбалмошной выходкой чуть не разнесла к чертям все, что я строил годами, Виктория! — припечатывает кулаком по столешнице папа, да с такой силой, что стакан с письменными принадлежностями подпрыгивает и валится со звоном на пол.

Я подпрыгиваю вместе с ним, поднимая на отца испуганный взгляд. В глазах ярость, бешенство, злость — они кровью налились. С таким не то что спорить, а в одном кабинете находиться страшно. Однажды я уже чуть не схлопотала пощечину, поэтому в этот раз на негнущихся ногах благоразумно делаю пару шагов назад.

— Наркоманка, алкоголичка и едва ли не проститутка, и это моя дочь? Позор!

— Ты же знаешь, что это все выдумки…

— Знаю. Я знаю.