Народы моря

Сочная мякоть буквально тает у меня во рту, наполняя его сладким соком с божественным вкусом. Ради таких арбузов я готов служить в Джару.

— Люди пустыни идут! — кричит часовой с квадратной башни высотой метра три и длиной сторон метра два, внутри только винтовая лестница помещается, возвышающейся в дальнем от меня углу крыши донжона.

Время от времени к нам приходит небольшое племя кочевников, человек шестьдесят при двух десятках ослов, привозят на обмен шкуры животных и зеленую краску. Где они добывают малахит и как обжигают, не говорят. Может, захватили краску у купцов и реализуют по мере надобности. Приходят они всегда к заходу солнца, торгуют на рассвете и сразу уходят куда-то на восток. Я сперва думал, что надеются захватить гарнизон крепости ночью врасплох, вырезать и поживиться, и заставлял солдат привязывать у ворот собак и бдительнее нести службу, но потом появилась мысль, что кочевники приходят к нам, чтобы отоспаться под нашей охраной, потому что часовых они не выставляли вовсе.

— Крикни, пусть закрывают ворота, — приказываю я слуге Тадаю.

Через час зайдет солнце, стемнеет, ляжем спать. Еще один день можно считать прожитым. Как-то незаметно таких дней набралось почти на год. Я уже втянулся в эту однообразную, сонную службу, приправленную подарками от купцов. Каждый караван, остановившийся возле крепости на ночлег, считал своей святой обязанностью утром преподнести мне что-нибудь. Обычно это был отрез льняной материи среднего ценового диапазона или расписной глиняный кувшин. Кто что везет на продажу, тот тем и одаривает. Наверное, благодарят, что не убил их ночью.

Наверх поднимается молодой писец по имени Паебпаса, сгибается в низком поклоне так, чтобы голова оказалась на уровне коричневого кожаного пояса, придерживающего белую набедренную повязку. Писцу пятнадцать лет. Худ настолько, что кажется, будто гнется не сам, а от дуновения ветра. Глядя на него, я точно знаю, сколько у человека ребер и других костей. Паебпаса — дальний родственник Аменемопета, главного катаны фараона Мернептаха. Мне так и не удалось выяснить, за что парнишку сослали в Джару. Паебпаса клянется, что это был его выбор, что хотел пожить на границе, «где все не так, как у нас». Для начала карьеры это, наверное, неплохо. Только вот есть большая вероятность остаться здесь до конца короткой жизни и этой самой карьеры. Стоит кому-нибудь из моих солдат в одиночку или малым отрядом удалиться от крепости на большое расстояние, как вскоре по кружению падальщиков мы определяем, где находятся их трупы.

— За сегодня проехали две колесницы, — докладывает писарь.

По дороге мимо крепости передвигаются или большими караванами с сильной охраной, или поодиночке на быстрых колесницах.