Наркомафия

 – Ты же рассказываешь о том, что расстреливали из автомата, с таким видом, словно…

– Ну, извини! – перебил Гуров. – Не томи, я прав или нет?

– Ладно уж, скажу, – смилостивился Крячко. – Ты абсолютно прав. Мария Ивановна видела, как он вошел.

– Значит, докажем. – Гуров откинулся на сиденье, после паузы спросил: – А что на вокзале?

– О вокзале ты лучше молчи. Молчи, и я не трону тебя.

– Хорошо, я молчу, а ты продолжаешь работать. Поехали ко мне, надо побриться, переодеться, намарафетиться.

Крячко тронул машину, насупился. Гуров потрепал его по плечу.

– Смешной ты, Станислав, сил нет. Неужели я не понимаю, что лишь профессионал высшего класса способен получить показания от человека, который уже и оперативникам, и следователю прокуратуры заявил, что ничего не слышал и не видел.

– Ну и похвалил бы, язык не отсохнет.

– Похвала, Станислав, это всегда сверху вниз, а мы с тобой равные партнеры и цену себе отлично знаем. Ты большой молодец, только не расслабляйся. Слыхал, на Олимпиаде люди за шаг до золотой медали падали?

– Мы не на Олимпиаде, – философски ответил Крячко.

– Но нам и не один шаг остался. Мы с тобой только к финишной прямой подбираемся.

– Плюнь через плечо.

– Не могу, здесь обшивка слишком дорогая.

Он приехал к ресторанчику загодя, машину не приткнул к бытовке, как собирался, а оставил в самом конце переулка. Если Гуров такой опытный, то никакой машины неподалеку находиться не должно. Март перевалил через середину, снег сменялся дождем, зима была снежной, тротуар бугрился толстенным слоем льда. Люди передвигались осторожно, так ходят в первые дни после инфаркта. В переулке было малолюдно. Гуров, если не передумает, приедет примерно в половине седьмого, когда начнет смеркаться, люди появятся, дождь, буран, под ногами лед или топь, а домой с работы большинство возвращается именно в это время.

Еще не было пяти, убийца подошел к бытовке, смазал замок и дверные петли, вернулся на людный проспект, перешел на другую сторону, пытался наблюдать за въездом в переулок, но мешал поток машин, и киллер заскочил в маленькое уютное кафе. Он съел салат и тушеное мясо, выпил кофе, вновь проверил последовательность своих действий.

Лучше всего снять мента сразу по его прибытии. Гололед, он не может оставить машину в стороне от входа. Значит, он подъезжает, выходит, чтобы обойти машину и помочь женщине, тут самый подходящий момент. Оно так, да не совсем, не ясно, как уходить самому. Рискнуть и подогнать свою машину? Нельзя, решено и подписано, он настоящий профессионал, увидит одиноко стоящую машину, насторожится, может и уехать. Самое скверное, что тачка мента неизвестна, ближе к вечеру начнут подъезжать, кто есть кто – непонятно. Узнать Гурова можно, только когда он выйдет из машины, и то не наверняка.