Нарисованные шрамы

Я ожидала, что он начнет расспрашивать о сегодняшнем утре, но Роман даже не упоминает об этом, и я чувствую облегчение.

— Я послал Валентину за твоей одеждой, — говорит он наконец. — Они в сумке в гостиной.

— Отлично. — Я беру помидор черри со своей тарелки и бросаю его в рот.

Роман откидывается на спинку стула и, скрестив руки перед собой, наблюдает за мной несколько секунд. Я пытаюсь сосредоточиться на еде, а не на его мускулистых руках, которые растягивают материал его рубашки. Мне это не удается.

Он наклоняет голову в сторону и сужает глаза.

— Знаешь, мне кажется очень интересным, что ты справляешься с этой ситуацией гораздо лучше, чем я надеялся.

— С какой ситуацией? — Я тянусь к салатнице и наполняю тарелку салатом и помидорами черри.

— Этой. Тебя шантажом заставили вступить в брак с таким, как я. Тебе придется отложить свою жизнь на шесть месяцев. Я ожидал, что ты будешь настороженной. Сдержанной. Испуганной. Ты выглядишь... неестественно невозмутимой

— Ты думаешь, что я психически неуравновешенна? — Я беру лист салата, оборачиваю его вокруг помидора черри и макаю его в майонез, пока Роман с интересом рассматривает меня.

— А это так? — спрашивает он. — Ты психически неуравновешенная?

— Конечно, нет. Я — воплощение психической стабильности. Спроси любого. — Я показываю на свой шарик салата-помидора-майонеза. — Хочешь?

Судя по выражению его лица, ему не до веселья. Я вздыхаю и смотрю ему прямо в глаза.

— Да, я нахожу эту ситуацию тревожной, но она такая, какая есть. Есть ли у меня право голоса? Нет. Я могу что-то изменить? Опять же, нет. Буду я бороться или нет, результат будет один и тот же. По мне, так лучше просто принять эту чертовщину и смириться с ней.

— Ты немного сумасшедшая, ты ведь знаешь?

— Жизнь — это безумие. Ты должен принять ее. — Я пожимаю плечами и показываю головой на костыли, прислоненные к столу рядом с ним. — Зачем тебе инвалидное кресло, если ты можешь ходить?

— Я бы скорее назвал это перемещением. И я все еще не могу провести целый день на костылях. В какой-то момент я планирую отказаться от инвалидного кресла, но пока я не могу выдержать целый день, я не хочу, чтобы кто-то знал.

— Почему?

— У меня есть свои причины. Об этом знают только Максим, Варя и мой физиотерапевт. А теперь еще и ты. Я хочу Нина, чтобы так оставалось и дальше.

— Никто не застал тебя на прогулке? Горничная? Никто не приходит к тебе в комнату без предупреждения?

— Только Варе можно сюда заходить. Она занимается уборкой. Все остальные знают, что в мои комнаты нельзя заходить, если их не пригласили.

— А что будет, если тебя поймают? Это будет проблемой?

— Не совсем. Потому что я бы убил их на месте.

Сначала я думаю, что он шутит, но потом он смотрит на меня, и я вижу это в его глазах. Он абсолютно серьезен.