Муж напрокат

Обернувшись, я замечаю, как пристально наблюдает за мной Максим.

В его взгляде читается тепло, от которого мне невольно становится легче.

— Пойдём, тебя нужно помыть, — шепчет Дубовский.

— Я могу сама, — печально, — я уже взрослая.

— Ну какая же ты взрослая? Вон какая мелкая, — имеет в виду нашу разницу в росте.

И эти слова звучат так неожиданно забавно, что я против воли, шмыгая носом и растирая соль слёз по лицу, хихикаю.

Вернувшись домой, я понимаю, что дети — главное, ничего нет важнее, основное сейчас — сохранить детей. Всё другое не имеет значения.

Завтра я устроюсь на работу в столовую. Я снова поеду в банк, попробую договориться. Я наконец-то займусь домашними делами и наведу порядок, выкину весь хлам. Я начну учить старшую читать, я справлюсь. Буду заниматься с ними.

Не может быть у человека так много горя. Должен быть просвет.

— Пойдём, — повторяет Максим.

И ему каким-то образом удаётся меня отвлечь, сконцентрировать всю мою отрицательную энергию на своих губах, шепчущих слова поддержки. Они у него красивые: крупные, с четким привлекательным контуром, словно нарисованные грифелем талантливого мастера.

Дубовский заводит меня в маленькую тесную ванную, пытается снять майку.

— Я сейчас должна реветь и искать документы на пасеку. Мытьё подождет.

— Ну нет. Если бы ты взглянула на себя в зеркало, то поняла бы, что плакать тебе больше не нужно.

Я оборачиваюсь. Мельком глянув на свое отражение и ужаснувшись, прячу лицо в ладонях.

Максим веселится, пытаясь убрать руки. И секундное ощущение силы его пальцев на моих запястьях будоражит. Его прикосновения приятны мне, несмотря на ситуацию. Я чувствую жар от его крупного тела. В моей крохотной ванной невозможно тесно для нас двоих.

— Ты отходчивая, Ксения, это хорошее качество.

— Ты тоже. Недавно злился, планировал расправу, а теперь вот надрываешь животик со смеху.

— Животик? Неправда, у меня пресс, об меня можно пораниться, — бьёт ладонью по животу, вызывая во мне новый приступ веселья.

— Я стараюсь уговаривать себя и искать положительные моменты, — вспоминаю я о том, что было.

— Вот да, — привычно поддерживает Максим. — Это правильно. Моя бывшая жена всегда орала часами, потом снова орала и так по кругу. После того как мы прожили с ней вместе десять лет и у нас родилось двое детей, она сказала, что полюбила другого и уходит от меня. Я тогда тоже сильно злился, планировал план мести.

Наклоняю голову к плечу, заглядываю ему в глаза, игриво поджимая губы.

— Бли-ин, ты больше не ведёшься на это? — подмигивает Дубовский.

— Нет конечно. Нет у тебя никаких жён.

— Однако где-то есть трое детей и годовалый пасынок.

— И крестница.

— Крестница?

— А почему бы и нет? Маленькая рыжая девочка с голубыми волосами.