Муж напрокат

— Батю он боится.

— Говорят, что Котов старший не бил его, а чем-то в него кинул. Во всяком случае секретарь Ольга Борисовна рассказала именно это: мол слышала, как нечто тяжёлое грохнулось на пол — а она баба серьёзная, врать не станет. Она консультант «Мэри Кей», а это, сама понимаешь, почти что бизнес-элита для нашей местности.

— Так это сам Афанасий и шмякнулся свой тяжёлой попой на пол. Отбил себе копчик, едва не получив травму, несовместимую с жизнью, а затем набрался — и спать в траву, чтобы боль от пятой точки меньше беспокоила.

Анна и Виолетта смеются, а я тревожно вздыхаю.

— Неужели комиссия по поводу детей — это тоже его работа? Не хочу в это верить, но теперь уже нечему удивляться.

— Может, и его. Он, когда в траве лежал, стонал твоё имя. Не будь у тебя детей, давно жила бы в его доме. Барыней.

С отвращением поморщившись, рву траву активнее.

— Вот любят тебя мужики, Ксюха, непонятно за что, но любят. Я даже завидую. Но мне не нравится, что он уехал. Помог — это хорошо, но, раз не возвращается, то, скорее всего, между вами всё. Мужики, они в этом плане существа конкретные, тянуть не станут. Видимо, другую нашёл.

— Двух! Причём одна из них мулаточка, иди вон блины пеки! — замахивается баба Аня палкой на Виолетту. — Чё девку расстраиваешь? Она и так вон бледно-зелёная, как трава, которую дёргает. Чувства у неё, а ты сразу — «другую нашёл».

— Ага, а сами-то как? Помните, у меня Демьян был, встречались чуть больше года. И не хухуры-мухры, а оператор машинного доения. Поначалу всё было нормально. А потом плохо. Близости в постели не стало. Не подойдёт, не обнимет. Он просто сидел и ничего не делал. Вроде никогда ничем не обижала его и всегда уделяла внимание. У вас совета просила. А вы мне что?

— А мы тебе говорили, что не надо его кормить. Блины, наверное, твои луковые попробовал, на кислой сметане, и всё желание обнимать тебя как бревном отбило, — ржёт Анна Михайловна.

— Ага, очень смешно. Это изысканный рецепт, их в московских ресторанах подают. Только у Демьяна в итоге другая баба оказалась. Вот и у Ксюшиного тоже небось кто-то есть. Помочь помог, понял, что все проблемы позади, да и скрылся.

— Иди уже в дом! — Машет на неё палкой Михайловна."

"Но Виолетта не уходит, продолжает месить. Этот противный скрежещущий звук действует мне на нервы. Я своих соседей во двор не приглашала, но они словно клещи: как узнали про то, что нашу администрацию какие-то крутые дяди из столицы прессанули, так и присосались с самого утра, не отодрать.

— Но Максиму твоему и семью можно простить, он, конечно, вообще обалденный.

— Может, хватит? — Бросаю полоть лук и перехожу на чеснок, вытерев пот со лба.

— Да, Виолетта, хватит вздыхать. Этот мужик всё равно не про твою гулящую честь.

— Не начинайте только, пожалуйста, ругаться, я этого не вынесу.