Жена напоказ - 2

Вот зачем, скажите на милость, визжать? Разве этим можно кого-то отпугнуть?

“У меня чуть голова не треснула!” — пожаловался Лабьет.

Но визжала, как ни странно, не Мариэтта, а служанка, которая как раз собиралась помочь ей одеться. На пуфике возле украшенного хитрыми завитками трюмо, облокотившись на столик, сидела Ивлина дю Пойр — она уставилась на вошедших со спокойным любопытством. Эту девицу тоже мало чем проймёшь.

И наконец графиня повернулась к Ренельду, ещё не понимая, видно, что за шум. Тонкая, изящная: в кружевных панталонах чуть выше колен, сорочке с короткими рукавчиками и корсете поверх. Её янтарные глаза возмущённо округлились. Она схватила с кресла халат и прикрылась им, но подол зацепился за спинку — и одна её стройная, обтянутая чулком ножка так и осталась на виду.

— Что происходит?! Кто так врывается? Вы с ума сошли?

“Сколько вопросов разом!”

— Месье де Ламьер! — с укором проговорила аспирантка.

Разве что головой не покачала. Ещё одна дуэнья — мало было мадам Хибоу!

— Выйдите! — велел Ренельд, никак не реагируя на осуждения в глазах женщин. — Мне нужно поговорить с невестой наедине.

— Это неподходящее место, — нахмурилась Мариэтта.

“Ещё скажи, нужно записаться на аудиенцию, — хмыкнул Лабьет, рысцой проходя дальше. — Ну, Конфетка…”

— Самое подходящее, — возразил Ренельд.

Ивлина переглянулась с графиней и всё же встала. Вместе со служанкой они покинули спальню. А Ренельд, убедившись, что женщины и правда ушли, вновь повернулся к Мари. Окинул её медленным взглядом, чувствуя, как в груди становится как-то слишком жарко. И этот жар медленно начинает сползать ниже.

И вместе с тем, как дышать становилось легче, шевелить ногами — гораздо тяжелее.

“Рен!” — бодрый оклик Лабьета воткнулся в слегка расплавившийся мозг, словно кол.

“Ничего, — ответил ехидный пёс. — Просто проверяю, здесь ли ты ещё”.

Вопрос хороший и справедливый.

Ренельд поймал себя на том, что его мысли уже пару раз метнулись в сторону высокой кровати Мариэтты. А воображение нарисовало весьма ясную картину того, как графиня окунается в мягкую перину под весом его собственного тела. Прогибает спину, подставляет шею для поцелуев. А затем… Тянется к латунному кувшину, что стоит на тумбе рядом, и со всем пылом опускает его на голову незадачливого любовника. Искры из глаз, темнота, занавес...

Вот такой вот водевиль.

Но тут вдовушка, к сожалению, заметила, что халат не прикрывает её так надёжно, как должен был, и поспешила это исправить.

— Ваша светлость, — проговорила она, получше заворачиваясь в него. — Может, вы всё же отвернётесь? Или шея затекла?

Затекла… Только не шея.

Лабьет, будто бы в насмешку, тут же подбежал к ней и обнюхал всю, то и дело носом поддевая ткань.