Наперекор всему (СИ)

Пока анализы, потом у Гутенберга еще какой-то спортсмен на сегодня. А что, имеет значение? – насторожился Ник.

- Да как тебе сказать. В ночь получается, — протянул Иосиф Нахимович. – От наркоза до утра отходить будет, готовься сегодня не спать. Ладно, я к пяти подъеду.

Ник отложил телефон, расплатился за кофе и вышел на улицу покурить. Никогда он не напрягал родителя, всегда решал свои проблемы сам, даже вляпываясь серьезно, как тогда с наркотиками. А теперь вот рад, как ребенок, что отец приедет. И пусть от него ничего не зависит, но хоть просто не сидеть одному в четырех стенах, пока Глеба будут оперировать.

Нет, об этом даже думать невозможно. Вот как сейчас возвращаться к нему, мило улыбаться и делать вид, что все в порядке, когда выть хочется? А лучше бы напиться, в хлам, отключиться и проснуться, когда все будет хорошо.

Так, Никита Иосифович, мать твою. Быстро собрался, позвонил Ирме и вернулся к любимому, излучать спокойствие и уверенность. Психотерапевт ты или кто? Черт, ведь говорили им в институте — своих лечить нельзя. Категорически нельзя, ни тело, ни душу. Гутенбергу вон хорошо, для него это просто рядовая операция, рабочий момент, ежедневная реальность.

Так, Ирма. С ней что делать? Вообще-то Глеб сам должен звонить своей благоверной. Но он сейчас в таком настроении, что звонить никому не будет. А она ведь там тоже с ума сходит. Мда, интересно порой бывает в жизни: любовь к Глебу должна бы их разъединять, а в последнее время только сближает. Общие проблемы, общие тревоги. Общая головная боль под именем Глеб Немов.

Бодрый тон как раз на Ирме и отрепетировал. Сообщил, что будет операция, что тревожиться не о чем — плевое дело, вечером позвонит. Да уж, плевое дело, было бы, будь Глебу лет на двадцать меньше. Ник прекрасно понимал, что такое общий наркоз, что у Глеба в анамнезе высокий сахар и гипертония. Но легче от его понимания никому не станет, поэтому надеваем дежурную улыбку и в палату, пока там Глеб очередной скандал не устроил.

Ник как в воду глядел. Открыл дверь в палату и едва успел увернуться — мимо пролетел стакан и, ударившись о стену, осыпался на пол грудой осколков. По стене потекла вода.

- Глеб Васильевич, ну не заставляйте вас привязывать! — в голосе сестры были слышны нотки отчаяния. — Я должна дать вам успокоительное.

- Я вижу, — Ник поспешил на выручку. — Что тут происходит? Глеб?

- Меня держат за психа и хотят накачать транквилизаторами! И привязать к кровати.

- Да это просто успокоительное, всегда дают перед операцией, для снятия тревоги, чтобы давление не поднималось, — оправдывалась сестра. — И никто у нас не привязывает, это я так сказала…

- Да уж, сняли стресс, — вздохнул Ник. — Меня нельзя было подождать? Давайте сюда ваши таблетки.