Наперекор всему (СИ)

Как она согласилась? Как дала уговорить себя пойти после тренинга с Игнатовым в ресторан? На что она рассчитывала? На то, что они будут разговаривать о психологии? Она даже обрадовалась, узнав, что Игнатов заказал для них отдельный кабинет – Ирма Немова хоть и не светская львица, но ее все же могли узнать. Попадутся в зале общие с Глебом знакомые или его поклонники, потом сплетен не оберешься.

Но едва закрылась дверь кабинета за официантом, принесшим ужин, как Николай заговорил отнюдь не о психологии. Он сыпал комплиментами и целовал ей руку, наливал вина и рассказывал про тренинг в Испании, на который она обязательно должна поехать с ним, потому что она «его главная Муза». Ирма смущалась, но снова чувствовать себя Музой было приятно. Ей вспомнилось, как много лет назад молодой Глеб приглашал ее на свои концерты, усаживал в первом ряду и пел, глядя только на нее. А потом заваливал цветами, которые дарили поклонники. После концерта они шли в его номер и там происходило нечто невообразимое – Глеб эмоционально заряжался от зала, и выплескивал полученную энергию в феерическом сексе. Как же давно это было, как будто в другой жизни.

Ирма таяла от ласк и приятных воспоминаний. А потом что-то пошло не так. Сначала Игнатов ее поцеловал. Совсем не так, как Глеб – поцелуй получился слишком вялым и слюнявым. В первые секунды Ирма просто растерялась, она привыкла, что Глеб всегда лидирует, привыкла к его жестким, требовательным губам, к его напору. Дальше Игнатов повел себя еще более странно – навалившись сверху, он опрокинул Ирму на спинку дивана, на котором они сидели. Звякнул посудой задетый стол, не ожидавшая ничего подобного Ирма ударилась о деревянную окантовку спинки. Не очень больно, но неприятно – Глеб всегда был осторожен и предупредителен. Одна рука Николая по-хозяйски легла ей на грудь, а вторая нырнула под платье, без церемоний пытаясь снять с нее нижнее белье. Все происходило слишком быстро, вторжение в интимные зоны – слишком нахальным. Ирма вдруг почувствовала, что ее тошнит. В самом прямом смысле этого слова, успеть бы добежать до дамской комнаты. Возбуждения не было и в помине, только омерзение и по отношению к Игнатову, и к себе самой.

Ирма не помнила, как вылетела из кабинета, как нашла туалет. Ее долго и жестоко рвало над унитазом, еще дольше она умывалась ледяной водой и пыталась привести себя в порядок. А потом взяла таски до вокзала, купила билет на первый поезд до Москвы, и вот она тут, в шумном, галдящем вагоне.

Уснуть она так и не смогла, зато к утру бессвязные мысли оформились в конкретные выводы. Все, что произошло в Петербурге, было большой глупостью с ее стороны.