Академия Горгулий. Напарница дракона

Ладонь Рабана, накрывающая мою, казалась горячей, словно он весь был охвачен жаром, а близость его тела заставила ощутить это волнующее, щекотное чувство, которым накрывает, когда, катаясь на американских горках, вдруг ухаешь вниз с огромной высоты. Во рту мгновенно пересохло, сердце пропустило удар. От неуместного желания отклониться назад, прижаться к стоящему рядом мужчине жаром затопило уже меня. Я вдруг испугалась, что оно слишком очевидно, и едва не дернулась в сторону, чтобы увеличить расстояние между нами. Но другая рука Рабана вдруг легла мне на плечо, легонько сжав.

– Ника… – позвал он.

На этот раз его голос вернул в реальность, заставил вспомнить, зачем мы здесь. Я сосредоточилась и постаралась почувствовать структуру, как меня учили, игнорируя тот факт, что ее создаю не я. К моему удивлению, удалось, пусть и не сразу.

Каменная стена дрогнула, по ее поверхности пробежала волна, а секунду спустя открылся проход. Меня обдало холодом, ноздри защекотал характерный запах заброшенного места.

Но я едва заметила это. Все мое внимание вновь сконцентрировалось на других ощущениях, а взгляд прилип к оголившейся части запястья Рабана. На его коже вновь горели символы, которые сейчас я видела лишь частично, но зато впервые – так близко.

– Это древний драконий? – тихо уточнила я, краем сознания отмечая, что напарник тоже не двигается с места, хотя еще минуту назад торопился поскорее убраться из коридора.

– Да.

Короткий ответ вновь обжег дыханием мою кожу. Некстати подумалось, что даже в человеческой форме бывшие драконы, вероятно, могут при желании плюнуть огнем.

– И что означают эти символы? – так же тихо спросила я, не шевелясь и боясь спугнуть его.

– Что я наказан, – последовал лаконичный ответ.

Больше я ничего узнать не успела: Рабан убрал руку, обогнул меня и исчез в открывшемся проеме. Я поторопилась за ним, боясь, что снова останусь на скучной стороне стены. Проход действительно закрылся, едва я переступила порог.

Поначалу мы попали в короткий темный коридор, соединявший старое строение с более новым, а уже из него вышли в небольшой холл. Здесь оказалось значительно темнее, поскольку ни одна люстра не горела, а стекла окон заросли грязью, из-за чего плохо пропускали солнечный свет. Место выглядело запущенным и давно покинутым, но никак не ветхим, что весьма удивило. Ведь именно плачевным состоянием Колт объяснил мне причину закрытия этой части замка и запрета ходить сюда. Интересно, почему он солгал?

Оставалось предположить, что в довольно хорошем состоянии сохранились только переход и холл, в который мы попали, а дальше – в коридорах, комнатах и залах – обнаружится настоящая разруха.