Наощупь

Сделав вид, что мне нет дела до этого свинства, возвращаюсь к разделке мяса.

— Да уберу я, уберу! Сейчас выпью это дерьмо и вытру! — не выдержав моего молчания, начинает оправдываться Демид. — Я нечаянно ляпнул, когда переливал в стакан. Ну, что ты смотришь?

Опускаю взгляд, шарю под мойкой в поисках пакета с картошкой.

— Ты что, обижаешься?! — не сдается мой сын, а я тайком улыбаюсь. Вот, как выходит, стоит только лишь замолчать, как человек сам начинает что-то додумывать. И в принципе мысли сына движутся в верном направлении. — Говорю же, сейчас уберу!

Демид проходит мимо меня, хватает тряпку. Сначала вытирает со стола, после моет посуду. Хороший все-таки мальчик. Совестливый. Случайно сталкиваемся у холодильника.

— Осторожнее, мам!

Молчу, смотрю на него без всякого выражения. И хоть моей вины в нашем столкновении нет, раньше я бы улыбнулась и извинилась. А сейчас — молчу. Понимая, что прав Степан — когда извиняешься не по делу, извинения теряют свой изначально глубокий смысл. Может быть, и энергия слов истончается, если ими злоупотреблять? Надо будет спросить у Стёпы.

— Ну, ладно. Я сам виноват!

Еще бы. Молчу.

— Кухня тесная, не развернуться.

Молчу.

— Ну, извини, ма. Я же нечаянно тебя толкнул… Да что ты молчишь?! Чего нервы мне треплешь?

Прохожу мимо сына, ласково погладив его по щеке, и все же открываю злосчастный холодильник.

— Почисть картошки, мой нервный, привыкай к самостоятельной жизни.

— Эй, что ты этим хочешь сказать?

— Только то, что ты взрослый парень, а значит, вполне можешь сам о себе позаботиться.

— Это как?

— Закинуть вещь в стиралку, убрать в доме, приготовить поесть…

— С чего бы мне это делать?

— А с чего это делаю я? Мы теперь на равных, Дёма. Я готова тебе помочь на первых порах, но, думаю, ты и сам понимаешь, что здесь я уже не останусь. Это ваша с Данилом квартира.

— Бред какой-то, — хмурится мой сын.

— Ну, хочешь, переезжай со мной? — я знаю, что Демид ни за что на это не согласится, но не могу не предложить сыну альтернативу.

— К твоему мужику? — скептически кривит губы Дёмка. — Ну, ты как скажешь!

Обтираю руки бумажным полотенцем, подхожу вплотную к сыну. Обнимаю его за пояс, вспоминая, как только за счет них и держалась.

— Он хороший, сынок. Он, правда, очень хороший. И если ты отбросишь свои собственнические чувства, то увидишь, какой счастливой я стала благодаря ему.

Дема закатывает глаза, но не отстраняется. Неловко похлопывает меня по плечу. Я медленно отступаю, и вдруг, кое-что вспомнив, интересуюсь у сына:

— Ты не в курсе, о чем со мной хотел поговорить Данил?

— О свадьбе. Этот придурок надумал жениться, — беззлобно фыркает сын. Я поднимаю брови:

— Серьезно?

— Ну, они вроде как долго встречаются, и все такое…"

"Ставя мясо в духовку, я все еще осмысливаю слова Демида.