Наощупь

Я заигралась в идеальную семью… Я так упорно поддерживала видимость счастья, чтобы мои дети не знали всей этой грязи, чтобы та их, не дай бог, не запачкала, что когда правда всплыла наружу — я абсолютно не была к ней готова. Перепалка Демида с отцом меня просто дезориентировала. Я поняла, что ничего уже не вернуть. Что мои дети выросли и давно уже все осознали. Возможно, они стали взрослыми даже раньше, чем я могла бы подумать. Что творилось в их душах в этот момент? Почему я недосмотрела? Возможно, я была им нужна больше, чем когда-либо, но я потерялась в собственном горе и ничегошеньки не заметила.

Я не стала рассказывать Степану, что после ухода Саши он мне еще звонил. Что сыпал проклятьями и угрозами, абсолютно меня не слыша. И не желая слышать. Правда была не в его интересах. Гораздо проще было поверить, что я настраиваю детей против него, чем в то, что он сам виноват в происходящем. Потом я пыталась поговорить с Демидом, но он закрылся, и все мои слова не достигали цели. Сын был таким же упертым, как его отец, и таким же скрытным, как и я сама. Я волновалась за него. И молила небо, чтобы он сгоряча не наделал глупостей.

— Ты вырастила отличных парней. Не пойму, почему тебя удивляет, что один из них без колебаний встал на твою сторону. Уверен, что и Данил не сплохует.

— Я бы не хотела, чтобы они ссорились с Сашей. Как бы то ни было, он их отец и наши с ним проблемы не должны сказываться на их взаимоотношениях.

— Они должны быть защитой и опорой матери. Точка.

Я говорила, что меня ведет рядом с этим мужчиной? Что я не могу спокойно реагировать, чтобы он ни говорил или ни делал? Отставляю чашку, веду рукой по столу, пока наши пальцы снова не переплетаются. Где-то за пределами этого дома — я несчастна и растеряна. Я сломлена и разбита… И только здесь, в этой тишине, изредка нарушаемой словами, я чувствую, что, возможно, для меня еще не все потеряно.

— Спасибо тебе, Степан Судак… Мне кажется, я бы не справилась без тебя в эти дни.

Он подносит мою руку к губам. Целует коротко, прижимает к своей щеке. Не припоминаю, чтобы мне нравились лысые, в отличие от большинства женщин я никогда не находила это сексуальным, но он… Он нравится мне нереально.

— Неправда. Ты очень сильная, Таня.

Качаю головой:

— Если бы ты знал подробности моей жизни, то не говорил бы так. Меня даже уважать не за что. От той Тани, что я была девчонкой, ничего не осталось. Меня так долго по кусочкам резали… Я сама себя резала… Что, наверное, один скелет и остался.

— Не говори так.

— Это правда. Ведь давно уже можно было все прекратить… Отрезать раз по живому… После первой… ладно, второй измены. А я этого не сделала.