Наощупь

Где-то здесь расположен древний затерянный монастырь, в котором Степан проходит послушание. Обычным людям туда не попасть, храм находится вдали от туристических маршрутов, у подножья священной горы Кайлас. Не самой высокой в этом районе. Впрочем, среди других гор ее выделяет не высота, а пирамидальная форма. Четыре ребра горы почти точно соответствуют основным сторонам света, а на южном склоне расположены две пересекающихся ровно посередине трещины, что очень напоминает свастику. Гора, окутанная мифами и легендами, она имеет огромное значение для мировоззрения всех тибетцев. Четыре мировые религии считают Кайлас священным местом, местом силы. Я понимаю, почему Степан приехал именно сюда. Я понимаю…"

"Выхожу у входа в небольшой храмовый комплекс. Вокруг безлюдно, только несколько монахов, облаченных в традиционную одежду, о чем-то тихо переговариваются в стороне. Склонив голову, следую за своим проводником. Пока он договаривается о койке для меня, я бесцельно брожу по двору. Через некоторое время набредаю на дорожку, ведущую к небольшой смотровой площадке, вид с которой захватывает дух. Не знаю, сколько вот так стою, оглушенная красотой. Потом, почувствовав чей-то взгляд, чуть поворачиваю голову. Оглянуться боюсь… боюсь ошибиться. Величественные горы окутывает тишина. Шум горных рек стихает. Ветер, не знающий покоя в здешних местах, останавливается.

Иногда рай и ад разделяют всего два шага. Шаг вперед… Шаг назад… Может быть поэтому я так боюсь пошевелиться?

Рай или ад? Рай… или ад? Лысый затылок опаляет дыхание. На плоский… абсолютно плоский живот ложатся его ладони.

— Никогда тебя больше не отпущу…

Эпилог

Она молчит. Стоит не дыша в моих руках, и только сердце колотится в унисон с моим, и нашим общим — одним на двоих сердцем. Молчу и я. Слова не нужны. Особенно, когда все вокруг почтительно замерло в ожидании…

Он материализуется из окутавшего гору тумана. Его тело красного цвета, а в руках цветы лотоса. Вместе со своей супругой Пандаравасини, облаченной в белые одежды, он восседает на троне, удерживаемом в воздухе двумя павлинами.

Будто зачарованная, Таня оборачивается ко мне. Её глаза переполнены непониманием и благоговением.

— Это Красный Будда Амитабха и его жена Пандаравасини, — шепчу, касаясь губами ее нежного ушка.

— Но что…

— Тшш… Смотри…

Некоторое время Амитабха сидит неподвижно. От него исходит такая мощная энергетика, что, не в силах с ней совладать, мы закрываем глаза. Лишь тихие напевы, слетающие с моих губ, нарушают благословенную тишину. Эти звуки, отталкиваясь от скал, постепенно заполняют собой все вокруг. Нас закручивает вихрь невообразимой космической силы и возносит ввысь. Туда, к заснеженным горным пикам… Где мы парим в небесах… Освобожденные.