Наощупь

— Извини! Извини, Сашка! Ничего не могу с собою поделать… Пожалуйста, пожалуйста, я больше ни о чем тебя не попрошу.

Он стискивает зубы, мы молча выходим из здания аэропорта, садимся в такси… Я чуть с ума не схожу от счастья, когда Голубкин называет водителю адрес. Мы так и разводимся — взмыленные после дороги, и с волочащимся следом чемоданом.

Дети нас встречают дома. Они взволнованы, но стараются держать лицо. Бросаю посреди гостиной сумку и, даже не отдохнув с дороги, сообщаю:

— Данька, Дём… У нас с папой для вас аж целых четыре новости!

— Хорошая, плохая… а какие еще? — настораживается наш старший. Треплю его модно подстриженные волосы.

— Все! Все хорошие! Первая, и самая главная, операция отца прошла успешно. Вы уже в курсе. Осталось только дождаться результата. Вторая — мы только что развелись.

— Развелись? — Дема широко открыл рот, чтобы что-то сказать, да так и остался. Голубкин молчал, хмуро на меня поглядывая.

— Да. Это решение, собственно, вытекает из двух следующих новостей. Во-первых, вчера у вас родился брат, — чуть приподняв брови, я даю понять, что спорить здесь не имеет смысла — пусть привыкают к этой реальности, — а во-вторых, я тоже в положении.

Мое последнее сообщение имеет даже не эффект разорвавшейся бомбы, а скорее напоминает действие паралитического газа. Довольно смешно наблюдать за вытянувшимися лицами сыновей и их застывшими долговязыми фигурами.

— То есть как…

— Я что-то не понял…

— А что здесь понимать? Вы у меня взрослые парни. Догадливые. Вот и думайте. А я… жуть как устала с дороги.

Первый очнулся Данил:

— Конечно, ма, ляг, отдохни…

И как бы мне ни хотелось рвануть со всех ног к Степану, я действительно легла и уснула крепким сном без сновидений. Потому что много переживаний, долгая дорога, тяжелый разговор и долгожданный выстраданный развод… Слишком много событий для одного дня. Тем более для женщины в положении. Не самой молодой женщины… Хотя нет, наверное, все-таки молодой…

Сразу после завтрака спускаюсь во двор. Моя машина стоит все на том же месте. Чуть в стороне от подъезда. Разблокировав замки, осторожно сажусь за руль. Здесь долгое время не проветривалось, и аромат Степана мне как-то особенно ударяет по нервам. Проходит током по спинному мозгу.

— Ты только дождись, мой хороший, ты только дождись…

Пробки успели рассосаться. Я сравнительно быстро добираюсь до спорткомплекса и криво паркуюсь. Раньше бы не позволила себе ударить лицом в грязь перед мужиками, теперь — плевать.

Девочки на рецепции косо на меня поглядывают, но все же провожают к Стелле. Она сидит за огромным столом, нахмурив идеальные брови. Стол завален какими-то сметами и расчетами, она выглядит до ужаса деловой и недоступной. Раньше бы я спасовала. Но не сейчас.

— Здравствуй.