Наощупь

Она понятливо качает головой, достает из кармана телефон и кому-то звонит. Следующие минуты я просто сижу, пока мне измеряют давление и температуру. Подоспевший через некоторое время переводчик докладывает, что у меня низкое давление. Словно я этого и так не знала.

— Результаты анализов будут готовы в течение часа.

Ну, будут и будут. Не знаю, зачем их и брали вообще. Немцы всегда отличались своей педантичностью. А мне теперь плати. Ведь наверняка выпишут счет. На время, пока готовятся результаты анализов, меня нехотя выпускают из палаты. Со второй попытки мне все же удается купить сочные баварские колбаски и полную кружку чая. У меня волчий аппетит, боже, когда я ела в последний раз? После завтрака чувствую себя намного лучше. Стрелки на часах говорят о том, что у меня есть еще немного времени, чтобы выйти на улицу. Светит яркое солнце, деревья чуть с пожухшими листьями отбрасывают длинные тени на клумбы с пестрыми разноцветными астрами. Сад ухожен и радует глаз. Наверное… Для меня мир окрашен серым.

Сажусь на длинную отполированную скамью. Вокруг неторопливо прогуливаются люди. Их немного. Пожилая пара, что-то разглядывающая у альпийской горки, мать с ребенком болезненного вида, на газоне, чуть в стороне, отец с сыном бросают друг другу фрисби. Видно, что младший из мужчин, изо всех сил щадит старшего. Очевидно, что именно он находится на лечении. Дверь в приемный покой открывается, мне навстречу торопливо шагает Алекс, наш переводчик.

— Танья, куда же вы ушли? Бистро, бистро… Результаты анализов готовы.

Не понимаю, почему мне следует торопиться, но все же послушно плетусь за мужчиной. Блеклый и неинтересный внешне, он привлекает своей какой-то детской непосредственностью.

— Даже не знаю, что и говорить. У нас для вас чудесные новости! Вот только одна проблема… Хотя доза излучения вне организма вашего мужа будет минимальной, беременным женщинам и детям все же стоит избегать частого и долгосрочного контакта с больным.

Недоуменно пожимаю плечами:

— Наши дети — взрослые парни, а беременных в нашем окружении в принципе нет.

Алекс останавливается у самого входа в здание и растягивает губы в кривозубой, но очень обаятельной улыбке.

— А как же вы?

На осознание мне требуется несколько мучительно долгих секунд. Тянущаяся к ручке двери рука медленно-медленно падает. Пальцы нерешительно касаются живота. Трепетно, словно крыльев бабочки. Все внутри переворачивается и, закружившись в каком-то бешеном вихре, устремляется ввысь. К небесам. Я взмываю высоко-высоко и кружусь в этом бесконечном эфире.

Глава 28

Мы задерживаемся в Германии еще на пару недель. Я прошу докторов не говорить Голубкину о своем состоянии и стараюсь держаться от него подальше.