Наномашины, внучок! Том 2

Ты кричишь от эмоций, ты летишь с небоскрёба! – махал он руками, - Сделаешь?

Режиссёр хлопает меня по плечу и кивает Сергею.

— Камеры на декорации крыши! Готовьтесь! – орал режиссёр.

Я подошёл к краю. Подтянул тросы. Взгляну вниз.

На самом деле, я делал это ещё по одной причине – страх.

Я боюсь высоты. Каждый раз когда смотрю из окна, всё растягивается, расстояние увеличивается. Что сейчас, что всегда – у меня дрожат ножки и я хочу отойти. Но это неправильно. Я должен это побороть. Бояться – нормально. Бояться всегда и ничего не делать – трусость.

А я не трус. Не хочу им быть. А если не хочу…

Раздаётся бутафорский взрыв, качается декорация, разлетается огонь.

Делаю шаг и разворачиваюсь спиной вниз.

Тросы натягиваются, слышу свист, и воздух бьёт мне в затылок. Свободный полёт вниз. Сердце будто останавливается, страх пропадает. Его нет. Вместо страха в голову бьёт…

ЧТО Я НАДЕЛАЛ?! Я ЧË, СОВСЕМ ДЕБИЛ?!

— УА-А-А-А! – заорал я, махая руками.

Декорации удаляются, звук огня становится громче, а крики родителей заглушаются на фоне адреналина. Страховочные тросы жужжат, будто не справляются.

Почему я так быстро лечу? Почему это намного страшнее?!

Тросы не справляются. ТРОСЫ НЕ СПРАВЛЯЮТСЯ!

Какая адаптация?! Какой урон от падения?! Я НЕ ХОЧУ ПАДАТЬ, А-А-А-А…

Тросы резко натягиваются, я останавливаюсь и мою голову дёргает. Я чувствую, как мозги в буквальном смысле встряхиваются, но миллионы маленьких песчинок в черепе не дают урону пройти. Это адаптация от сотрясения сработала.

Я тяжело дышу. Сердце колотится.

Жив? Жив?! Не упал, не ударился? Да. Я цел! Полностью цел, повис в метре над землёй! Тогда почему…

«Рой, почему ты адаптировался?!»

«Вау… вау!», - я какой-то слишком эмоциональный.

Адреналин стучит в башку. Эмоций полная срака. Пить хочу. Пот бежит. Я жив. Жив! Ха-ха, такое пережил, и жив! Как меня вообще к этому допустили?! Ха-ха, ну какой бре-е-ед!

Все вокруг кричат. Надо бы показать, что жив. Как там каскадёры делают?

Я вытягиваю руку и с улыбкой на лице показываю палец вверх. Жив. В порядке.

— Вхух, - громко выдыхает режиссёр.

Вижу как бежит отец. Я кручусь на тросах, встаю на ноги и отряхиваюсь. И не успевает батя открыть рот…

— Папа! – я вскидываю руки, - Это. Просто. АБАЛДЕННО!

Он опешил и остановился. Видно, что ругать бежал, но моя реакция его стопарнула.

— Мама! – поворачиваюсь на неё, - Уо-о-о-о! Можно ещё лаз?!

Так и закончился мой последний день съёмок. Грязными трусами у всех вокруг, а у меня – полными радости.

А ещё я поборол свой страх. Оказывается, высота и опасность – это весело! Пха!

Август сидел в зале перед камином, рядом же сидели его родители. В отличие от многих аристократов, эта семья на свои узы не забивала – собираться вместе для них традиция и закон.