Свет между нами

Я отчаянно зашарил руками по полу, надеясь коснуться пальцами пузырька, но пальцы цеплялись лишь за деревянный пол, ножку кровати и тумбочку. Дыхание стало рваным, Одежда промокла от пота. Я ползал на четвереньках, пока совершенно не потерялся в пространстве, но лекарство так и не нашел. Из горла вырвался стон, тихий по сравнению с болью, молотом стучавшей под черепной коробкой.

Каким-то образом у меня получилось доползти до тумбочки. Упершись в нее локтями, я с трудом поднялся. Зачем? Я не знал, что делать. От мучительной, пульсирующей боли мысли путались и разбегались. Накатила слабость, и я попытался ухватиться за что-то, чтобы не упасть. Пальцы вцепились в лампу.

С безмолвным криком я швырнул ее через комнату. Основание разлетелось на куски, угодив в стену рядом со шкафом, и мне почудилось, что я тоже распадаюсь на части. Боль сокрушала и раздирала меня. Горло издавало тихие, судорожные стоны, из глаз текли слезы, кожа покрылась испариной.

Я снова упал на четвереньки, опрокинув тумбочку. Она перевернулась, ударив меня по бедру. Легкий поцелуй боли по сравнению с ревом агонии в голове. Я жалко ползал по полу, все еще пытаясь найти таблетки, но по-прежнему ничего не находил.

Паркет под ладонями сменился холодной плиткой. Ванная. В полубреду, потерявшись в окутавшем меня мерзком тумане боли, я сдался и прекратил свои поиски. Я начал биться головой о плитку, снова и снова, в мерном ритме, в унисон пульсации в голове. Сколько это продлится? Это конец? Должно быть, да. Голова взорвется, как в фильме ужасов. Или я разобью свой череп о плитку, словно яйцо, и боль вытечет из нее. Меня затрясло, желудок скрутили спазмы.

Пусть это прекратится… Боже, пожалуйста, прекратите это, кто-нибудь…

За всей этой агонией, где я еще был в состоянии думать, пришла мысль: возможно, я выберусь из этой круговерти живым.

– Убирайся отсюда и сегодня больше не приходи.

Слова Ноя были как ушат холодной воды: ледяными и шокирующими.

Я думала, ему становится лучше. Думала, что добилась изменений.

Мне не должно было быть так больно. Наша прогулка, совместные завтраки, его прикосновения к моему лицу… Я полагала, что есть прогресс, но мы никуда не продвинулись с того самого дня, когда он накричал на меня из-за штор.

Я спустилась на первый этаж, говоря себе, что у Ноя бывают «плохие дни» и что он не обязан заботиться о моих чувствах. На самом деле так даже лучше. В конце концов, мы с ним работник и наниматель, и ничего больше.

Тогда почему глаза жгли горячие слезы? Я зло смахнула их и стала прикрывать дверь в свою комнату, чтобы спрятаться от него. Пусть сидит в свои плохие дни один, со своим несносным характером и отрицанием, разрушающим его жизнь.