Свет между нами

Он пробежался кончиками пальцев по моему носу, проследил контуры скул, поднялся вверх и обрисовал каждую бровь. Когда его пальцы двинулись вниз, я закрыла глаза, и он провел подушечками по моим векам и лежащим на щеках ресницам.

В конце Ной изучил мои волосы: скользнул ладонями по всей их длине и ощупал, взяв пряди в свои длинные пальцы. Наконец, он убрал руки. Я открыла глаза и увидела на его лице такую тоску, что мое сердце почти остановилось.

– В чем? – выдавила я.

Ной открыл рот, чтобы ответить, и его лицо сразу ожесточилось. Он отстранился, отодвинувшись на свою сторону скамейки.

– В том, что не могу видеть руками. Даже пытаться не стоило.

Меня охватило сильное, острое разочарование.

– Правда? Совсем ничего?

– Пора возвращаться. Я хочу домой.

Он встал, не дожидаясь ответа, и я тоже поднялась с ощущением, словно у меня украли что-то, о желании чего я не подозревала.

Ной взял меня за руку, и мы пошли. На этот раз он двигался чуть свободней, но его лицо было напряжено, а глаза потемнели от сотен мыслей.

Пока мы шли, я пыталась отвлечься, разглядывая желтые такси, машины и прохожих. Сколько разных марок и моделей! Сколько красок и текстур! Я бы не смогла перечислить и назвать их все. У меня не хватило бы слов, чтобы описать опускающиеся на Нью-Йорк сумерки, и я страшно жалела об этом. Мне хотелось бы вернуть Ною все это. Закаты и голубые небеса, и даже его всплески адреналина…

Рука горела от сжимающих ее пальцев Ноя, а кожу на лице все еще приятно покалывало после его прикосновений.

«Будь осторожна, – предупредила я себя. – Будь очень осторожна».

Я долго лежал, не смыкая глаз, вновь и вновь прокручивая в голове это больничное воспоминание, словно тыкая пальцем спящее чудовище. Когда я наконец уснул, мне приснился привычный кошмар. И я проснулся, чувствуя такое удушье, что думал и вправду умру.

Забавно было бы, пройдя весь ад восстановления после несчастного случая, уйти из жизни из-за гребаного сна. Наконец мне удалось вдохнуть в легкие воздух вместо воображаемой воды, и грудь перестало сдавливать стальным обручем. Тяжесть ушла, а вот тьма, конечно же, нет.

Как и острое чувство вопиющей несправедливости, ощущения, что я этого не заслужил. Они были со мной каждую секунду своей жизни. Они подогревали мой гнев и подпитывали горечь, никогда не отпуская меня. Чаще всего они маячили на задворках сознания, но иногда занимали центральное место, требуя к себе внимания, и сегодняшний день был одним из таких.

Я ненавидел всех и вся. Кровать, на которой лежал, окружающие меня стены, пол подо мной, потому что знал, из чего он сделан, но не знал, какого он цвета.