Нам не узнать друг друга сразу

Что произошло? Чего я опять не учел? Что снова не понял в Оле? Ругая себя последними словами, корил за то, что поспешил, размечтался об успехе, когда сам еще только в начале пути. Было непреодолимое желание со всей силы треснуть по чему-нибудь, но пришлось сдержаться. Странно было бы проявлять такие сильные эмоции в отношении действий нападающего, увиденного вчера впервые. Прислушавшись, понял, что дейрана оставила кого-то на карауле, поэтому, снова взмыв вверх, решил сделать еще несколько кругов по залу – успокоиться, да и легенду надо было поддерживать. На душе было муторно и тоскливо – причиняя Оле боль, сам страдал вдвойне. Плюс зрело ноющее отчаяние – какая же она… другая. Непонятная…

Кого бы Оля ни оставила присматривать за входом, он или они остались снаружи, внутрь так никто и не заглянул. Странно. Или кто-то совсем не любопытный, или кто-то, не желающий проявлять любопытство. Впрочем, сейчас это заботило мало. Будучи уверенным, что клокочущее негодование на себя и на судьбу надежно скрыто под видимостью хладнокровного безразличия, опустился вниз и направился к выходу. Распахнув двери, ожидаемо обнаружил своих временных соседей. Айкар, отвернувшись вполоборота, со скучающим видом обозревал стену сбоку, не обращая на меня внимания, а тарн ответил на мой резкий взгляд пустотой, бессмысленностью ответного взора. Туповатый он какой-то, на первый взгляд…

Оба на мое появление почти никак не отреагировали, я в свою очередь с ледяным безразличием прошел мимо, направляясь в комнату. Так и хотелось на ком-нибудь отыграться! Вспомнилась Олина гирденция… Хотя там случай спорный – отдача мстительного кактуса может иметь нежелательные последствия, да и с прошлого месяца у нас договор о ненападении. Поэтому пришлось ограничиться пинком кровати. Душила какая-то тоска, ноющая печаль, глухая обреченность… Оля. Что же такое она почувствовала, о чем подумала, наблюдая за мной, что рвет ее душу на части, истощая тоской и мукой? Что-то личное, очень личное. Значит, семья… И это страшно. Прямая ассоциация между мной и их гибелью – это и так огромное препятствие на пути нашего сближения, но если у нее еще и реакция такая мучительная от одного моего вида будет возникать… Захотелось уже убить кого-нибудь!

Часа два провел, пытаясь сдержаться, твердил себе, что сам, собственными руками все уничтожу; что, не задумываясь ни на мгновение, сам такого агента отправил бы в Кадровый Центр, но… сопротивляться этой тяге не мог. Знать, что она рядом, отделена от меня всего лишь стеной и так мучается, было не легче, чем не знать о ней вообще ничего. А Оля все терзалась, изводя себя прошлым. Не смогу! Бесшумно, но решительно вскочил, стремясь не разбудить моих недавних караульных. Но они, словно ожидая этого, тоже поднялись.