Нам не узнать друг друга сразу

 – Сама идти сможешь? У меня нога сломана и приходится быть готовым к любому нападению, поэтому нести тебя сложно. Надо выбираться из этих катакомб, пока не стало слишком поздно.

Я, тут же вознамерившись идти, а если надо, то и бежать, невзирая на свое состояние, попыталась встать на ноги. Неймарец, одновременно осматриваясь вокруг, придержал меня одной рукой, пока все еще расслабленные ноги перестали дрожать, обретая устойчивость.

– Давай, – толкнул он меня вперед, ковыляя следом, – иначе будем погребены тут заживо!

Угроза впечатлила, жить все же хотелось, поэтому я, поначалу кривясь от боли в затекших конечностях, спешно поковыляла в нужном направлении. Голова все еще кружилась и временами картина мира плыла перед глазами, но я упорно продвигалась следом за неймарцем, раз за разом падая от резких толчков, снова вскакивая и двигаясь к выходу. Коридор привел нас в достаточно большую пещеру, разделенную на множество отсеков-клеток. И каждый из них был заполнен… живыми существами. Все кричали, тянулись к нам сквозь заграждение, умоляя о помощи. Я, охваченная ужасом, болью и желанием спасти хоть кого-то, кинулась в направлении первой клетки, но была перехвачена Крейваном. Неймарец, жестко удерживая меня за плечо, практически поволок вперед, целенаправленно идя сквозь зал и не обращая внимания на стоны и мольбы пленников.

– Они обречены, – глухо произнес, глядя только вперед, – если не поспешишь – и сама тут погибнешь.

От этого бескомпромиссного и сурового тона ноги мои ослабли, и я споткнулась, наверняка бы упав, не держи меня второй помощник. Обречены… Голова словно опустела от ужаса и боли, разом лишившись всех мыслей, а сердце заколотилось в груди. Обречены… Я хорошо знала, что это значит.

Неймарец, ни на миг не прерывая своего решительного движения вперед и продолжая тянуть меня следом, выскочил из этого страшного, пронизанного отчаянием зала, наполненного молящими о спасении. Стоило нам выйти в очередной коридор, как снова раздался оглушающий хлопок. Прямо надо мной послышался резкий треск, и прежде чем я успела понять, что происходит, сверху рухнули какие-то перекрытия, а плечо пронзило резкой болью. Лишенная возможности двигаться, придавленная упавшими балками и куском покрытия потолка, я с трудом могла дышать. Плечо горело огнем, в глазах от удара головой об пол потемнело.

– Олга? – донесся, словно сквозь вату, зов Крейвана. – Жива?

Я с огромным трудом попыталась что-то прохрипеть, содрогаясь от боли. Почти сразу почувствовала, как неимоверная тяжесть, выдавливающая из груди последнее дыхание, стала сдвигаться – это неймарец пытался мне помочь. Вытащив меня из-под завала, подхватил на руки и поковылял дальше.