Нам нельзя (СИ)

Я остаюсь стоять возле стола, наблюдая, как женщина торопливо покидает комнату, но на пороге она все же останавливается и оборачивается, одаривая меня извиняющейся улыбкой.

— А ведь торт так и не попробовали. Ты уж прости их. Арсений вроде бы парень взрослый, но тот еще бунтарь.

Киваю. О да, я уже успела заметить его тяжелый характер. Ощутить, так сказать, на собственном теле. Инстинктивно потираю запястье, на котором, к сожалению, не осталось следов, было лишь небольшое покраснение, которое исчезло к вечеру.

— Думаю, завтра все уладится, — заключает Лидия Павловна и покидает столовую, оставляя меня наедине с безрадостными мыслями.

Я была права. Арсений зол на отца из-за свадьбы. Самойлов-старший злится на сына, потому что тот ведет себя, как избалованный ребенок. А мама просто в бешенстве, потому что все идет не так, как она хотела бы. И лишь я оказываюсь свидетелем того, как трещит по швам новая семья Самойловых, и предвкушаю сладко-горький финал.

Спустя несколько минут выхожу из столовой и направляюсь в свою комнату. В коридоре тишина. Скорее всего, мама отправилась к себе, Станислав Валерьевич выясняет отношения с сыном, а Лидия Павловна начищает фамильное серебро, успокаивая тем самым расшатанные нервы. И лишь я бреду по пустынному холлу, подмечая то самое место, где совсем недавно стояла огромная ваза с букетом. Теперь там пусто и лишь влажные следы на полу напоминают о происшествии, которое уничтожило весь призрачный налет торжественности момента.

Но стоит мне сделать еще несколько шагов, пересекая холл, как я тут же останавливаюсь и с удивлением смотрю на парня, спускающегося по лестнице. Я уже видела его. Утром он приезжал за Арсением, и они вместе уехали на белой машине.

Он тоже замечает меня. Удивление сменяется интересом, который вспыхивает в его голубых глазах, устремленных на меня.

— Привет! — здоровается первым, я же теряюсь на миг, раздумывая над тем, как себя вести с ним. Друзья Арсения по умолчанию мои враги. — Ты же Элла? — зато он не теряется и, спустившись еще на несколько ступенек, протягивает мне руку.

Я кошусь на длинные пальцы и тронутую загаром кожу и киваю.

И опять не отвечаю на попытку рукопожатия. Чем меньше касаюсь людей, тем легче переношу общение с ними. Тем более, с незнакомцами.

Парень не удивлен моему отказу пожать его ладонь и опускает руку, продолжая с интересом рассматривать меня.

— Арс рассказывал про тебя, Элла, — говорит он, едва не вгоняя в краску бархатистым голосом, от которого могут и коленки подгибаться. Я же чувствую парализующий страх, понимая, что нахожусь здесь совершенно одна. Как и с Арсением утром в столовой, когда он позволил себе жестокость по отношению ко мне. Чего ждать от блондина я не знаю, и тем более не понимаю, как реагировать на него.