Нам нельзя (СИ)

Даже вазы с цветами и подсвечники…

Черт! Аппетит пропадает, стоит представить себя за этим столом, но я покорно сажусь на отведенное мне место, подмечая, что по правую руку от меня свободный стул. Видимо, здесь должен сидеть Арсений, который, надеюсь, пропустит этот вечер.

— Ну, что же, — говорит Станислав Валерьевич, бросив взгляд на пустое место, — думаю, можно начинать.

И я мысленно соглашаюсь с ним, надеясь, что успею убраться отсюда до того, как Арсений все же решит почтить нас своим присутствием.

Лидия Павловна начинает вносить первые блюда. Бокалы наполнены шампанским. Звучат тосты в мою честь, отчего лицо мамы перекашивается, а мое бледнеет, но я упрямо отказываюсь даже пробовать шампанское, запивая изысканное блюдо, словно из дорогого ресторана (хотя так и может быть) минеральной водой. Вскоре Самойлов понимает, что раскрутить меня на живой диалог тухлая затея, и все его внимание перемещается на жену. Чему я тоже безгранично рада. Мне этот ужин как кость в горле, особенно тяжело находиться рядом с мамой. Может быть, Самойлов наконец поймет, что весь этот переезд и попытки создать идеальную счастливую семью — лишь пустая трата времени, и я смогу наконец-то переехать в собственную квартиру? Мечты, мечты…

Грохот и взрыв хохота едва ли не заставляют меня подпрыгнуть на месте. Ошарашенно смотрю на закрытые двери, туда же устремлены взгляды резко замолчавших старших.

Потом Самойлов поднимается из-за стола и качает головой, когда мама собирается последовать его примеру.

— Я сам, — говорит он и уходит прочь, оставляя нас в напряженной тишине.

Смотрю на маму. Она провожает мужа и не торопясь оборачивается. На миг наши взгляды пресекаются, а после как ни в чем не бывало она продолжает есть. И тут не выдерживаю я.

— И как? У меня все получается?

Ее плечи вздрагивают, стоит мне подать голос.

Мама отрывается от созерцания собственной тарелки, на которой даже еда лежит как-то по-особенному, и хмурит темные тонкие брови.

— У меня все получается?

Она поджимает губы, помада на которых странным образом держится в том же самом виде, как и до начала ужина. Цвет, текстура, правильная линия, и только мой вопрос заставляет ее поломать эту линию и показать истинные чувства.

— Да, — наконец отвечает, откладывая вилку и беря в руку бокал с водой. — Но постарайся хотя бы изобразить, что тебе здесь нравится.

— И перестань носить эти платья, — ворчит она. — Кто их тебе покупал? Словно оборвашка.

— Тетя, — и вновь пожимаю плечами.

Мама морщится. Ей не нравится любое упоминание о сестре. Не знаю, какая кошка между ними пробежала много лет назад, но эта молчаливая вражда продолжается и, кажется, никогда не закончится.

— А где то платье, что я прислала?

Теперь моя очередь морщиться.