Нам можно

Любезность и очарование с него сдуло будто и не было, но общался со мной исключительно в рамках деловой этики. Похвально. Достойно. Только почему-то червячок обиды точил душу. Интересно, с чего бы?

Ответа нет, поэтому я волосами тряхнула и набрала номер салона красоты. Нам нужно привлекать рекламодателей. Те, что есть – просто капля в море. Но даже они не торопятся идти в новое (старое) издание, вкладывать деньги, не имея на руках цифр: охваты, посещаемость, уникальные пользователи. В планах, конечно же, подписка на журнал. Но это все в обозримом будущем, когда читатель пойдет. А пока пряником будем привлекать и потенциального покупателя, и рекламодателя. Нужно заманить известные бренды. Пока местные, но это пока.

Я предложила бесплатную рекламу в первый месяц, а после анализа старта (я верила, что удачного) контракт на следующие полгода. На халявное размещение реагировали положительно, дальше – говорили посмотрим. Я очень надеялась, что идея полноценного веб-журнала выстрелит. Он станет успешным и будет иметь печатную версию: на глянцевой бумаге, со стильными снимками и профессиональными иллюстрациями.

Я привела много доводов, чтобы убедить начальство в правильности такой стратегии. Картер приказал подготовить итоги моих переговоров и возможных выгод редакции сегодня. Буду сидеть до победного!

К девяти вечера я созрела. С ноутбуком в руках шла по пустому коридору: все уже разбежались, впереди уикенд. Даже стол Натали пустовал. Возможно, господин Картер Трэвер тоже отбыл. Было бы неплохо. Тогда можно было бы использовать выходные для подготовки. Но легко в любом случае не будет. Картер вполне мог меня отбрить.

Я поправила узкую юбку и волосы, выбившиеся из пучка. С богом, перед смертью все равно не надышишься.

– Входи, – услышала резкое, после тихого стука.

– Добрый вечер, мистер Трэвер, – слегка ошалело проблеяла, во все глаза разглядывая сурового и взъерошенного хозяина «Синдрома».

– Картер, – грубо поправил он, налил виски из красивой бутылки, выпил залпом и упал в свое королевское кресло. – Давай, жги.

– Что случилось? – не сдержала изумления. Никогда раньше его таким не видела, и дело явно не во мне. И уж точно не в работе. Слишком он нервный: на взводе и на пределе.

– Тебе какая разница? – сощурился цинично, а в глазах что-то трепетало. Боль затаенная.

– Я не знаю, просто переживаю, – прошептала на одном дыхании. И это было правдой: меня действительно волновало все, что с ним происходит. Сама не знаю почему. Помутнение какое-то, вероятно.

– За меня? – язвительно уточнил, а потом бросил: – Горе в семье, довольна?"

"Я молчала. Чувствовала, что пояснение будет, если не спугнуть.

– У меня действительно есть бабушка, только ей не девяносто, а восемьдесят два.