Нам можно

Просто хотела не видеть его! Не слышать! Не думать! Не чувствовать! Какой же он… Какой же…

– Марсия, – Картер нагнал меня, когда практически захлопнула дверь. – Да послушай ты!

– Еще не наговорился? – зло крикнула, прячась за письменным столом. Отгораживаясь от него и его магнетического влияния на меня. Между нами должно быть препятствие: лучше бы глухая кирпичная стена, но ее нет, поэтому использую, что есть. Я укуталась в обиду и злость, как в доспехи, непробиваемый панцирь. Мне не больно. Мне плевать!

– Ты не должна была эта слышать…

– Конечно не должна была! – едко бросила я. – Обманывать меня уже не так весело, да?

– Я не обманывал тебя. Я просто разозлился, когда тебя с этим итальянцем увидел. Звонил тебе… – и на меня взглянул сконфужено. – Извини.

– Все сказал? – я сложила руки на груди, закрываясь от него.

– Ну хватит, а. Накосячил, признаю…

– Уходи.

– Марсия…

– Окей, я уйду, а заявление вышлю почтой, – я схватила сумку.

– Ты серьезно?

Я не ответила, принявшись собирать личные вещи. Не оставлять же фотографии здесь.

– Все бросишь: газету, людей, их перспективы?

Мерзавец знал, на что давить. Я застыла и на него взглянула исподлобья. Завтра важный день для «Калифорнийского синдрома», нельзя подводить редакцию.

– Ты прав, – согласилась я. – Я выступлю на совете. Ребята много сделали, и я расскажу об их успехах. На этом все. – Я расстегнула подаренную подвеску. – Наша сделка окончена, – и бросила на стол, пусть забирает. – Никаких «нас» больше нет, а с видео можешь делать что хочешь. Мне все равно.

– Не надо так, Ведьмочка, – и двинулся ко мне.

– Еще шаг, – я выставила руку, – и буду кричать.

Картер закатил глаза – раздражен, но скрывает.

– Ладно, поговорим позже. Когда остынешь, – и исчез.

Я, убедившись, что он ушел окончательно, бросилась к двери и повернула замок. Теперь можно разбиться. На мелкие острые осколки разлететься. Я на пол осела, виски сжала, пыталась слезы удержать, не хотела терять себя в жуткой обиде, разрушающей в первую очередь меня. Картера не зацепит. Ему плевать. Всегда было плевать. И я ведь знала это! Готова была, держала оборону, пока не услышала тихое:

Ты нужна мне…

Кажется, я влюбился в тебя…

Моя…"

"– Зачем? – всхлипнула я. К чему такая жестокость? Я ведь не просила, не требовала от него признаний. Знала ведь, что наша связь – это именно связь. Сделка, замешанная на его желаниях и моем влечении. Мои чувства всегда были моими. Даже в мечтах не думала, что Картер может предложить мне что-то большее. Только вчера вместе ужинали, не стесняясь за руки держались. Мы не придумали название для нас, но Картер предложил попробовать по-серьезному.