Наложницы ненависти

Анна подняла вверх тонкий указательный палец с длинным, ухоженным ногтем, внимательно посмотрела на него, и через секунду он превратился в острый, как бритва коготь, хищно поблескивающий металлом.

— Вот и все. В случае необходимости я просто становлюсь другой.

Палец вернулся в прежнее состояние.

— Любой анализ подтвердил бы чудам, что они имеют дело с настоящей гиперборейкой, — пробормотал Артем.

— Я побаивалась встречи с Носящим Желтую Маску, — призналась Анна. — Но, к счастью, ключник тоже ничего не почувствовал.

— А зачем надо было убивать Вовчика? Подсовывать тебе программу «Тиградкома»? — спросила Инга.

— Чуды могли проследить ее последние шаги, — вместо метаморфа ответил Кортес.

— Они и проследили, — кивнула Анна.

— А если бы они захотели просканировать твою память?

— Я бы сумела отказаться, — спокойно ответила метаморф — Но зачем им это делать? Они были уверены, что я полностью в их власти. Я отдала им все и делала все, что они приказывали. Все было продумано до мелочей. — Она перевела взгляд на Яну. — Кроме твоего появления.

Золотоглазая ведьма усмехнулась.

— Было решено, что я ликвидирую двух других наложниц, но чуды уперлись и решили сохранить тебе жизнь. — Метаморф задумчиво намотала на тонкий пальчик длинный черный локон. — Я бы все равно придумала что-нибудь, но… Потом и Сантьяга приказал не трогать тебя.

— Действовала односторонняя связь, — объяснила Анна.

— Вы говорите на навском?

— Большинство чудов тоже, — улыбнулась метаморф. — Мимо Замка периодически проезжали грузовики, на которых комиссар латиницей писал отдельные слова на навском, маскируя их под иностранные рекламные надписи: мало кто обращает внимание на подобные тексты. Мне оставалось только встать у окна в определенное время и читать приказы. Все очень просто.

— То есть я тебе едва не помешала? — протянула Яна.

— Зато активность твоих друзей помогла мне избавиться от трех литров «стима», — безмятежно продолжила Анна. — План предусматривал, что я принесу в жертву всю оставшуюся армию, но вот с запасами Золотого Корня мы едва не просчитались: я думала, что он закончится задолго до церемонии, но де Сент-Каре оказался весьма бережлив.

— Это ты сделала так, чтобы лаборатория не заработала?

— Нет. Она на самом деле не могла заработать: во время боя в «ЦентрМедПереработке» Сантьяга поместил Монастырева в глубокую кому, а все его записи уничтожил.

— И что с ним стало? — осведомилась Яна.

— И лабораторию, и Монастырева уничтожили четырехрукие в присутствии представителей всех Великих Домов, — буркнул Артем. — Семья Хван вернула себе монополию на производство Золотого Корня.

— Но нас это не волнует. — Кортес поцеловал Яну в шею. — С нашими запасами «стима» мы можем плевать на любую монополию.