Наконец-то вместе

 — Итак, — сердечно начал Соломон, — что я могу для вас сделать мистер Валенте? Или просто Майкл, поскольку Ли утверждает, что вы ее старинный друг?

Майклу вдруг совершенно против всякой логики стало обидно, что Ли не призналась Соломону в их истинных отношениях. Не сказала, что он немного больше, чем старинный друг. Правда, он тут же рассудил, что одно дело любить. его тайно и совсем другое — позволить связать его имя со своим. Вряд ли он сам, да и его имя будут способствовать ее популярности. Скорее, наоборот.

— Зовите как хотите, — ответил он. — И вряд ли вы что-то сможете сделать для меня, а вот я сумею вам помочь.

Он уже успел понять, что единственный способ привлечь внимание Соломона — предложить ему что-то, пусть и непонятно что. Лишь бы это принесло выгоду.

— Ли сказала, что вы просите ее вернуться.

— Господи, конечно! — воскликнул драматург.

— Она не пойдет на это, пока Джейн Себринг будет играть в том же спектакле.

— Но у Ли нет выбора! Она профессионал…

— Выбор есть, и она его сделала, — холодно бросил Майкл. — Она, что вполне понятно, чувствует, что ее личные переживания выставлены напоказ, и не без основания считает, будто стала публичным посмешищем!

Джейсон, словно убоявшись его неумолимого тона, не стал возражать и несколько секунд, казалось, внимательно изучал оливки на дне своего бокала.

— Скажу вам чистую правду, — начал он наконец, подняв глаза, — Джейн Себринг немного не в себе. И это не просто слова. Она одержима желанием стать Ли. Потому что у Ли есть то, чего Джейн хочет больше всего на свете.

— Что именно?

— Бессмертие в искусстве.

— Простите?

— Барриморы и Себринги, если не считать Джейн, навек вписали себя в историю театрального Бродвея. Только три актрисы достигли этих вершин: Этель Барримор, Марианна Себринг и Долорес Себринг. Ли Кендалл будет четвертой, но если она добровольно уйдет со сцены в расцвете карьеры, и притом из-за такого пустяка, как неверный муж, она потеряет свое место в облаках. Актеры должны играть! — свирепо воскликнул Соломон, и у Майкла неожиданно возникло ощущение, что он слышит речь, заранее приготовленную драматургом для Ли. — Они играют, когда больны, когда их отец умирает, когда они так пьяны, что в глазах двоится, И когда почти обезумели от депрессии. Едва поднимется занавес, они должны появиться на сцене и играть!

Майкл уже хотел прервать лекцию Соломона о театральных обычаях, но следующая фраза заставила его прислушаться.

— Да знаете ли вы, насколько невероятен, поразителен, многогранен талант Ли? — выпалил Соломон и повелительно поднял руку, не дожидаясь реплики Майкла. — Только не пытайтесь ответить, потому что все равно не знаете. И никто не знает.