Наказание за любовь

А потом прошептал:

— Я ухожу один, Тува! Я должен покинуть этот прекрасный мир, который только что открыл для себя. Все эти мелочи в природе. В мимике людей, в мыслях. Радость. Ожидания. Печаль, разочарование… И после себя я не оставлю ничего. От меня не останется и следа. Через пару лет меня забудут.

— Но не я, Ян. Никто из нас, узнавших тебя сейчас, в роковой для мира час.

Было непохоже, что он услышал ее.

— После меня даже ребенка не останется. Ничего, что говорило бы о том, что Ян Мораган когда-то жил. Все следы снова заметет…

— Но еще не поздно.

Хоть бы он не подумал, что она просит о чем-то!"

"— Нет, поздно, ты сама знаешь.

Она в отчаянии погладила его по волосам.

— Если бы только Марко… Ты должен держаться, Ян, пока Марко вновь не станет самим собой!

Глубокий, болезненный всхлип сотряс тело Морагана, а ведь он никогда не позволял себе плакать.

— Со мной все кончено, Тува! Разрушены не только мои легкие. Все внутри меня почти совсем разрушено. Все этот чертов асбест. И никого это не волновало. Начальники на фабрике говорили, что врач просто хочет сделать их козлами отпущения. Они думали только о своем престиже. Обо мне никто не подумал. Там умирали и другие, до меня, врач знал. Но никто не желал слушать…

Теперь он рыдал. Ему не следовало этого делать, но Тува знала, что не может этому помешать. Ее охватила глубокая печаль, но и кое-что еще. Тихое удивление от того, что, похоже, он не возражал, чтобы довериться ей.

О, как же хорошо она понимала его страх! И его грусть. Он слишком долго держал все в себе. Однажды это должно было вырваться наружу. И нужно позаботиться о том, чтобы это прошло как можно легче для него.

Неумелой рукой она гладила его по щеке, крепко прижимая к себе. И к своему огромному удивлению, она поняла, что испытывает то, что, как ей казалось, ей вообще не дано испытывать: нежность к человеку, который не принадлежит к ее собственной семье! Как правило, отмеченные проклятием из рода Людей Льда таких чувств не ощущали.

4

Далеко же внизу, в Гудбрансдален, дела обстояли намного хуже.

Когда-то, более трехсот лет назад, точнее говоря, в августе 1612 года, там, где Марко, Халькатла и Руне сейчас ожидали своих врагов, шла большая битва. Тогда шотландское наемное войско пробиралось через Норвегию, чтобы принять участие в Кальмарской войне. Но у Крингена в Гудбрансдален собрались норвежские крестьяне «из Вога и Леши и Лума», как говорится в балладе о Синклере. И они разбили шотландских ландскнехтов в пух и прах, только восемнадцать наемников подполковника Рамсея и капитана Синклера смогли уцелеть. И эти восемнадцать перешли потом на службу к норвежцам. Так что баллада заканчивается так:

Домой не вернулся никто живым,

Чтоб своим землякам рассказать,

Как опасно на тех, кто живет

На севере нападать.