Наказание для мажора

— Андрей… — Так сладко звала меня моя девочка.

Губами поймал ее выдох.

— Скажи, что моя, — потребовал, мучая еще больше.

— Андрей… — захныкала, ерзая подо мной Рапунцель. Русые волосы разметались в разные стороны, Ева была прекрасна в своем нетерпении, и ничего соблазнительнее я не видел.

— Моя… Только моя… — нашептывал ей на ухо. — Повтори.

— Твоя… — Сдалась, наконец, Ева.

— Моя, — зарычал зверь, доказывая свои слова, и я замер, когда Рапунцель вскрикнула и сжалась от резкой боли, которую я ей невольно причинил.

Твою же рать…

Я застыл, стараясь не дышать, чувствуя как агонизирую внутри Евы. Вот теперь я точно сдохну, потому что выплеснуть все, что во мне накопилось, и не навредить ей еще больше, невозможно.

Все-таки в моем некрологе будет написано: «Скончался от сексуального неудовлетворения».

ЕваСекундная вспышка боли, и Андрей замер. Я чувствовала на своем лице его неровное дыхание, но мне хотелось большего. Хотелось продолжения.

— Андрей… — Я не узнала собственный голос. — Что-то не так? — спросила осторожно.

— Почему ты не сказала, что девственница? — Вопрос прозвучал не сразу.

Что?"

"Я явно не ожидала такое услышать и настолько растерялась от несколько грубоватой прямоты, при чем в такой момент, что была готова заплакать.

— Извини, не подумала, что для тебя это такая проблема, — заметила, надеясь, что мои слова звучат с сарказмом, а не жалко.

Видимо, Макарскому нравились исключительно не девственницы, у которых наверняка опыта побольше моего. А тут… такая промашка. От обиды я отвернулась в сторону, и не знала, как не сгореть от стыда в ситуации, которой оказалась. Хуже унижения просто не придумаешь.

— Ева, посмотри на меня. — Андрей мягко взял меня за подбородок и повернул к себе, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть его насмешки.

Я медленно помотала головой, сдерживая слезы.

— Пожалуйста, посмотри, — прозвучало очень мягко.

— Зачем?

— Просто открой глаза.

И я открыла, пытаясь разглядеть в его взгляде иронию или издевку, но ничего такого в глазах Андрея не было. Его глаза блестели, а в них сияла… нежность?

— Ты самая удивительная и самая потрясающая девушка. И для меня, как ты выразилась, это не проблема, а скорее честь или счастье… — Его пальцы перебирали мои волосы, словно успокаивали, а я по-прежнему была зажата, чувствуя себя неполноценной, неподходящей для него.

До меня плохо доходил смысл того, что он говорит, настолько я не владела ни собой, ни своими чувствами. Так некстати вспомнились его слова, что я сама буду умолять его об этом. И, к своему стыду, сейчас я была готова его умолять.

— Тогда что не так? — Я всхлипнула, не сдержавшись.

— Все так… — Выдохнул признание мне в лицо, обжигая дыханием.