Найди меня Шерхан

— Она не говорит. Слышит, но не говорит. Мутизм.

Профессор наклоняется надо мной и кладет ладонь на лоб.

— Будем рожать сами, Агата? Показаний к кесареву нет, зачем тебе шов на матке? Тебе мужу еще одного пацана родить надо, и дочку тоже.

Тагир напряженно смотрит на меня, и я киваю. Моему настоящему мужу, да, только это не Тагир. Закрываю глаза и представляю лицо Арсена. Ты со мной, мон Шерр, я знаю, и ты мне поможешь.

***

Схватки продолжаются несколько часов. Поначалу боли были терпимые и непродолжительные. Сердцебиение маленького Арсена отслеживается постоянно, и меня это очень поддерживает. Но чем дальше, тем дольше схватки и сильнее боль. Я много об этом читала, смотрела ролики, но одно дело читать, другое — испытывать на себе.

Тагира я прогнала, не могу его видеть. Он мне только мешает, тем более что в его поддержке я не нуждаюсь. И какая это поддержка, если у него трясутся руки, он все время бледный, и лоб в испарине.

Знаю, что Арсен носил бы меня по родзалу на руках, говорил бы, какая я сильная, и только от его присутствия ушла бы любая боль. Но Тагир украл у меня эту возможность, и мне приходится справляться одной.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Боль так изматывает, что, когда начинаются потуги, я уже плохо соображаю. Перед глазами стоит пелена, мне что-то капают в вену. Вокруг собралась целая толпа: профессор, акушерка, анестезиолог и еще какие-то доктора."

"— Молодец, девочка, головку мы уже родили, а в кого у нас такие широкие плечи? — спокойный голос профессора — надо потом узнать его имя — поддерживает и не дает провалиться в черноту. — В папу?

Киваю, что да, в папу. У отца моего сына такие плечи, что за ними запросто спрячемся мы вместе с профессором. Тот оглядывается на Тагира, который зачем-то снова пришел и стоит под стенкой, глядя на нас с ужасом.

— Тогда давай, помогай своему богатырю, детка, — говорит профессор и кладет руку мне на живот.

— Эту потугу продыши, — это уже акушерка, — тужиться будем на следующей.

Закрываю глаза, дышу.

«Арсен, помоги мне, я уже не могу».

Представляю, что он держит меня за руку, и когда терзающая боль пронзает позвоночник, откуда-то слышится незнакомый женский голос.

Немного низкий, немного сиплый, как будто она много и долго кричала. Только почему она зовет моего мужа? Может, он где-то здесь?

— Арсен… — она и сейчас кричит, и я поднимаю голову, чтобы ее увидеть.

Подбегает Тагир, заглядывает в лицо, что-то говорит профессору, а я все на той же периферии сознания понимаю, что это я зову Арсена. И что этот сиплый незнакомый голос — мой.