Чувства наизнанку

— Марк?

— Тише, тише, — ласково прошептал, а затем жестко вдавил меня в подушку, накручивая мои волосы на кулак.

— Ох, — зажмурилась я, когда он принялся медленно порхать пальцами на моем клиторе, пока бедра мои не задрожали от возбуждения.

— Хорошая девочка, сговорчивая. Таня моя…

И всадил в меня свой раскаленный член на всю длину, трахая меня жестко и заставляя жмуриться от запредельного острого и сладкого удовольствия. И мне бы париться, что я стою перед ним в совершенно непристойной позе, да еще и со связанными за спиной руками, но нет. Меня вставляет вот это все, что он творит со мной.

Да, щеки горят от стыда.

Но внутри меня бомбят фейерверки. До такой степени, что на глазах наворачиваются слезы и я просто отлетаю в астрал. Легкие убиты, сердце на куски, мозги до состояния киселя.

Эйфория…

И, в общем, не знаю как, но я поддалась на его льстивые речи и уговоры, а затем поехала в огромный торговый центр, где мы и убили целый день, покупая мне всевозможные вещи. Костюмы, обувь, юбки, блузки, домашнюю одежду, косметику.

Нижнее белье.

На этом пункте Марк чуть не устроил оргию прямо в примерочной кабинке. Как отбилась? Чудо!

И мы уже закончили с планомерным скупанием всего и вся в бесконечных бутиках, как я вдруг замерла у большой витрины, где стоял навороченный мольберт с красками и прочей атрибутикой для рисования.

— Хочешь? — спросил Хан.

— Хочу, — кивнула я и пальцы неожиданно закололо от нетерпения нарисовать его.

Голым.

Вау! Да!

И мой минутный каприз тут же был выполнен. А я тут же закрутила в голове то, как уговорю Марка позировать мне обнаженным.

А уже в конце дня, совершенно выбившись из сил, мы ужинали на открытой веранде очень милого ресторана. И я больше не чувствовала никакого подвоха. Успокоилась. И я и моя душа.

Я просто была счастлива от того, что люблю и, наверное, любима. И пусть Марк не говорил мне тех самых важных слов, но мне было достаточно того, что он делает.

Слова — ничто. Поступки — все.

Так успокаивала меня и Нинка, когда спустя пару дней почти семейной жизни, я рассказала ей как глубоко увязла в этой связи. Она тоже считала, что я зря придираюсь к пустякам. Марк — мой.

А я его Таня.

И точка.

Неделя прошла. И между нами уже было столько всего. Нежности. Страсти. Бесконечных разговоров. Прикосновений. Жарких взглядов и непристойных сообщений на совещаниях. Бессонных ночей. Завтраков и ужинов, приготовленных вместе. Смеха.

И любви…"

"А на восьмой день наших отношений ко мне в коридоре неожиданно подошла секретарша Хана и задала вопрос в лоб:

— Тань, колись, что у вас с Германовичем?

— Что? — задохнулась я, но тут же заломила руки, выдавая себя с головой.