Любовь в награду

– А вот я своего не забуду, – бросила она.

И эти ее слова показались ему худшими из всех, какие он когда-либо слышал.

Ла Вей почувствовал, как сзади по шее начинает подниматься жар. Ну и ну!

Когда он краснел в последний раз? Кажется, когда ему было лет четырнадцать.

– Простите меня, если я случайно обидел вас, – натянутым тоном сказал принц.

– О, мне нечего вам прощать, – милостиво поспешила заверить Элайза, награждая его искренней улыбкой. От этой улыбки на ее подбородке стала видна озорная ямочка, а глаза сделались похожими на звезды. – Человек не может ничего поделать с тем, что он француз.

Ее улыбка слишком быстро погасла.

Почувствовав сожаление, Филипп понял, что начал слишком увлекаться этой улыбкой. Эта улыбка лучше, чем настойка опия, чем бренди, чем чай из коры ивового дерева.

Элайзе гораздо лучше удавалось справляться с его душевными страданиями, чем со своими собственными.

Поскольку смирение стало еще одним, не знакомым принцу состоянием, он оставался молчалив и задумчив. Ла Вей был в затруднении, пожалуй, впервые за… Он не мог вспомнить, за сколько времени.

– Если у вас сейчас нет больше требований, милорд, я пойду – мне надо приглядеть за яблочными пирогами, иначе они сгорят. И еще я хочу напомнить вам, что у меня сегодня свободный вечер.

– Да, пожалуйста, идите. Нет ничего важнее яблочных пирогов. И хорошего вам вечера, миссис Фонтейн.

Ла Вей отметил, что его голос стал каким-то особенно низким, хотя не понимал, почему его чувства должны быть задеты.

Сделав книксен, Элайза быстро прошла мимо него.

Филипп поворачивался, глядя ей вслед, словно она была ветром, а он – флюгером.

Глава 15

Следующий день начался очень рано и довольно невинно, если не считать сердитых туч на небе и проливного дождя, который то лил стеной, то прекращался, из-за чего Джек остался дома и мешался под ногами у слуг. Никто не возражал против его присутствия, потому что мальчуган был живым дыханием весны, которому угрожала опасность быть испорченным каждым.

Элайза и слуги дошли до цивилизованных, даже товарищеских отношений и трудились в едином ритме – действительно, каждому нравилось работать в безупречно чистом доме, в котором повсюду теперь были расставлены вазы с цветами. Да и лакеи служили украшением дома.

Сейчас все они вместе с Джеком завтракали.

Даже Долли была… мила. До приторности. Решив забыть о своих подозрениях в отношении Долли, Элайза поздравила себя с победой над ней.

Зато Джек, как все маленькие дети и животные, обладал обостренной интуицией и, находясь рядом с Долли, всегда молчал, глядя на нее настороженным взглядом своих огромных глаз. Если Долли улыбалась, его взгляд становился еще более подозрительным.