Любовь в награду

– Не пытаетесь ли вы подтолкнуть меня к выбору битвы, чтобы спасти от свадьбы, миссис Фонтейн?

Ла Вей понял, что затаил дыхание в ожидании бойкого ответа своей экономки.

Что-то промелькнуло в ее глазах. Как будто он смотрел на облака, загораживающие солнце.

– Думаю, обе ситуации предполагают использование ваших рук, лорд Ла Вей, – заметила Элайза.

Удивившись, Филипп рассмеялся. А еще он был в полном восхищении от такого ответа.

Принц уселся на стул напротив Элайзы и протянул ей руку, как будто она была гадалкой и могла по руке узнать его будущее.

Элайза взяла его руку очень ласково и чуть робко, словно это был спящий ежонок, а не ладонь. Несколько мгновений она рассматривала ее так внимательно и серьезно, что Филипп улыбнулся.

Какой же это оказалось роскошью – раскрыться перед кем-то хотя бы на миг. У миссис Фонтейн были мягкие и холодные руки – совсем не такие, как шелковистые и ухоженные руки его родственниц или красавиц, с которыми он танцевал или занимался любовью. Ее рукам можно было доверить вещи драгоценные, серьезные.

Как много времени прошло с тех пор, как красивая женщина вот так просто прикасалась к его руке, ничего не желая и не ожидая от него.

Мысль об этом тоже удивила ла Вея. Это было не совсем приятное умозаключение, и он был уверен, что не каждый мужчина согласится с ним. Скорее это что-то неуловимое. Какая-то магическая формула, включающая в себя милую мягкость, резковатые черты ее лица в сочетании с тем, как она движется, как ее кожа реагирует на свет, глубину ее глаз, вспыхивающих как звезды, когда она улыбается, блестящее остроумие, которым она пользуется столь умело, вещи, которые она скрывает.

Филиппу пришло в голову, что все, о чем бы ни рассказала ей сейчас его рука, конечно же, уже раскрыто.

Однако она не отпускала руку.

И внезапно воздух вокруг них стал бархатистым и, казалось, сомкнулся, как будто они были под куполом, отделявшим их от остального мира.

Какой-то удивительный покой охватил ла Вея. Он не помнил, чтобы когда-то в жизни испытывал такое чувство. Принц не знал, как назвать его. Возможно, «правильность»?

– Кто зашивал вашу рану? – Элайза говорила очень тихо, словно его рука была спящим пациентом и они оба не должны были беспокоить его.

– Я бы назвал его добрым самаритянином… Он, к счастью, оказался в том же месте, где и я, и пришел мне на помощь. А потом меня поручили заботам лекаря, который, прямо скажем, больше надеялся на то, что я умру от кровопотери, чем заботился об эстетическом виде моей руки. Все мое тело нуждалось во внимании, знаете ли. Я был весь исколот.

– Вы так осторожно обо всем говорите: «Умру от кровопотери», – процитировала Элайза.

– Вы хотите, чтобы я этого не делал?

Элайза пожала плечом – и это развеселило принца.