Любовь в награду

Миссис Фонтейн – чувствительное существо.

Он начал диктовать еще до того, как она взялась за перо.

– Дражайшая Мари-Элен! Хотя мое самое горячее желание состоит в том, чтобы ты сгорела в аду…

– Дражайшая Мари-Элен, – уверенно повторила Элайза, водя пером по бумаге, – надеюсь, ты получишь это письмо, находясь в добром здравии и будучи совершенно счастливой.

– Что касается твоей просьбы о деньгах, чтобы сменить платья, оставшиеся у тебя с прошлого сезона, я с радостью сообщаю тебе, куда ты можешь их засунуть.

– Что касается твоей просьбы о деньгах, я прошу тебя проявить терпение и быть экономной, а также хочу напомнить тебе, что ты выглядишь прекрасно в любом платье, так что высоко держи голову и помни о нашем происхождении.

– Ты спрашивала меня, почему я попусту трачу время в Суссексе? Отвечаю: не твое дело, как и где я провожу свое время.

– Ты спрашивала меня о причинах моей долгой задержки в Суссексе. Хочу поблагодарить тебя за заботу и заверить, что мы скоро увидимся…

Опустив перо, Элайза ясным взором посмотрела на принца.

Он ответил ей мрачным взглядом.

– Вы именно это хотели сказать, милорд?

– Да, черт вас побери, миссис Фонтейн!

Наклонившись над Элайзой, Ла Вей вытащил перо из ее руки и нацарапал свое имя под посланием. Как будто навсегда прощался с Мари-Элен. И только после этого он позволил себе глубоко вздохнуть.

– Лорд Ла Вей…"

"– Вы хотите задать мне вопрос, мадам Всезнайка? – раздраженно спросил принц. – А я-то подумал, что вы уже знаете все.

Элайза и глазом не моргнула.

– А Мари-Элен известно, что на вас… скажем, напали… в Лондоне и что вы находитесь в Суссексе для восстановления здоровья?

– Нет, конечно, – пренебрежительно бросил он.

– Почему?

– Моя ответственность перед Мари-Элен состоит из двух частей: защищать ее от такой вот грязной реальности и убедиться в том, что у нее есть все для того, чтобы удачно выйти замуж, сыграть роскошную свадьбу и никогда ни в чем не нуждаться.

Что-то мечтательное и милое промелькнуло на лице миссис Фонтейн – всплеск чувства, которое он не мог распознать, но сейчас все женщины раздражали принца.

– А разве революция не была той самой грязной реальностью? – поинтересовалась Элайза.

На мгновение Ла Вей оцепенел.

– Именно, – через мгновение бросил он.

Задумавшись, Элайза снова молча взялась за перо и постучала его пушистым кончиком по губам.

Белое перо на красных губах – это завораживало.

– Разве Мари-Элен не потеряла отца и брата? Или, возможно, друзей и других родственников?

Филипп, прищурившись, посмотрел на нее. А затем долго-долго вздохнул и закрыл лицо руками.

– Именно поэтому, – устало произнес он, – я не хочу, чтобы она знала, что произошло со мной. Она и без того много пережила.