Награда

Когда Гаэль старалась донести это до Роберта, он все яростно отрицал и настаивал, что дочь любит их обоих одинаково.

Годы шли, и ситуация только ухудшалась. Доминика росла чрезвычайно способной, ее страстью был бизнес, и она мечтала, как отец, работать на Уолл-стрит. С самого детства она с удовольствием обсуждала вопросы бизнеса, инвестиций, состояния рынка акций. Роберт объяснял, а для нее это был еще один способ исключить мать из круга общения.

Несмотря на то что Доминика создавала некую напряженность, отношения Роберта и Гаэль оставались крепкими, и это еще больше злило дочь.

Роберт всегда был очень щедр. Когда Доминике исполнилось три месяца, он вызвал поверенного и в присутствии Гаэль подробно рассказал ему о финансовых планах в отношении дочери, а именно об основании огромного трастового фонда и своем намерении оставить ей все состояние, а также передать во владение недвижимость, собственность и инвестиции. Деньги должны были поступать на ее счет постоянно, а суммы — увеличиваться. Гаэль могла пользоваться всей недвижимостью пожизненно, но ни подарить, ни завещать не имела права: все позже получит Доминика, по причинам не только эмоциональным, но и связанным с налогами. Гаэль также получит и финансовое содержание, но основное состояние перейдет опять же к Доминике. В завещании Роберт оговорил все условия: Гаэль до конца жизни ни в чем не будет нуждаться и сможет жить где захочет. Это казалось Гаэль более чем великодушным, и она была глубоко благодарна мужу и то, что львиная доля достанется дочери, считала правильным. У нее и в мыслях не было оспаривать финансовые вопросы или состязаться с дочерью за любовь Роберта.

Хоть они ничего и не говорили дочери о завещании, она словно почувствовала причину визита адвоката и с тех пор вела себя как избалованная наследница огромного состояния. Как-то она даже заявила матери, что ждет не дождется, когда вырастет и станет здесь хозяйкой, чтобы уволить всех слуг, которые ей не нравились или смели противоречить. Полное отсутствие в дочери сострадания или сочувствия к окружающим шокировало. Гаэль презирала подобное отношение к людям, потому что оно противоречило всему, что она ценила, особенно скромности и доброте. Ни она сама, ни Роберт такое себе никогда не позволяли.

Заносчивая и избалованная, своей постоянной угрюмостью и недовольством Доминика напоминала Гаэль мать: та тоже никогда ничему не радовалась. Гаэль впервые с ужасом задумалась о том, как будет общаться с дочерью после того, как та вступит в наследство. Оставалось надеяться, что это случится не скоро.

Гаэль больше не возвращалась в модельный бизнес, о чем совершенно не жалела.