Награда

Он всегда верил, что девушка она порядочная, как и ее отец, независимо от того, что о ней говорили. Местные жители осуждали его за то, что приглядывал за поместьем, но ему было плевать на мнение окружающих.

Уик-энд выдался солнечным, и Гаэль словно хотела навсегда проститься с прошлым, решила в последний раз пройтись по поместью. В хозяйственной пристройке она увидела старый велосипед брата, и ей пришло в голову посетить сарай, где когда-то прятала детей. Вспомнилось, как несколько месяцев она навещала в лагере для интернированных Ребекку. Доехав до речки, где они часто сидели часами и болтали обо всем на свете, Гаэль остановилась. Нахлынули воспоминания о родителях в более счастливые времена, когда отец был молод и силен, а мать — добра и рассудительна. Память подсказала, как в детстве брат за их общие проделки вину неизменно сваливал на нее.

Слезы текли по щекам, но Гаэль улыбалась, словно то были слезы прощания и очищения.

В субботу, когда уже спустились сумерки, она отправилась в последний пункт своего невеселого путешествия — в старый дом Фельдманов. Долго стояла на том же месте под деревом, откуда видела, как их забирали в то ужасное утро.

Гаэль вдруг увидела двух маленьких девочек, которые бегали по дому, а потом и молодую женщину. Повнимательнее присмотревшись, заметила и другие признаки жизни: дом был свежевыкрашен, в саду росли цветы.

Гаэль увидела, как из подъехавшей голубой машины вышла дама в меховом манто и модной шляпке. Очевидно, новые хозяева этого прекрасного дома — люди состоятельные, а возможно, купили за ничтожную сумму. Дома депортированных евреев по всей Европе скупали за сущие гроши в надежде после войны продать за истинную стоимость и сколотить на этом состояние. Никому не было дела до тех, кто в них жил раньше, и до того, что случилось с прежними хозяевами, как и о происходивших в этих домах трагедиях. Две маленькие светловолосые девочки напомнили Гаэль их с Ребеккой. При ее жизни они не были сестрами, но зато стали теперь. Ребекка всегда будет жить в сердце Гаэль.

Всю обратную дорогу до дома она проплакала и, приехав, поднялась на чердак, в комнаты для прислуги, где вместе с родителями провела годы оккупации. Поместье казалось мертвым, и Гаэль еще раз порадовалась, что может теперь освободиться от этого дома и всего, что напоминало бы о военных годах."

"В воскресенье перед отъездом она посетила могилы родителей и брата, чтобы попрощаться и попросить прощения за то, что не смогла им помочь, за то, что уехала, за то, что избавилась от дома, где жили несколько поколений ее семьи.

Гаэль знала: чтобы начать новую жизнь, нужно освободиться от прошлого.