Награда

 — А вдруг позже ты передумаешь или будешь несчастлив со мной, как с бывшими женами?

На глазах Гаэль выступили слезы.

Роберт сжал ее руку, успокаивая, и это тронуло его сердце.

— Я никогда с тобой не буду несчастлив, — заверил Роберт. — Ты совершенно другая: такую женщину я ждал всю жизнь.

Гаэль кивнула, и так долго сдерживаемые слезы наконец хлынули по щекам. Она не смогла бы объяснить, почему плачет, даже себе. Всех, кого она любила, забрала война. А вдруг он тоже умрет? Если она будет полагаться только на него, то пропадет, оставшись одна.

Гаэль сотрясала дрожь, и Роберт привлек ее к себе и обнял, а когда почувствовал, что она начинает расслабляться, спокойно произнес:

— Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Гаэль сразу ему поверила, но в то же время видела, как легко воцаряется в мире хаос, как быстро на людей обрушиваются кошмары, которых никто не может предвидеть. Очень трудно безоглядно верить во что-то и кому-то. Судьба способна изменить все в мгновение ока. Она знала это лучше американцев: во время войны они все-таки оказались в относительной безопасности, хотя тоже теряли родных и близких. В оккупированной Франции опасность подстерегала на каждом шагу, она ждала за углом и даже в собственном доме. Фельдманов и тысячи других евреев предали на родной земле. Кто и когда мог это предвидеть?

Роберт внимательно наблюдал за девушкой, пытаясь понять, что ее так мучит, хотя и догадывался, что причина ее страхов — в прошлом, в годах оккупации.

На этот раз оставить его и вернуться в Париж оказалось еще труднее. Роберт звонил ей каждый день, узнать, все ли в порядке. Он не настаивал на ее немедленном переезде в Нью-Йорк, а также на свадьбе, а сама она об этом не заговаривала, но думала чаще, чем хотелось бы.

Наконец через полтора месяца после возвращения в Париж Гаэль приняла решение. Фермер, который присматривал за поместьем в ее отсутствие, написал, что возникли проблемы и ей нужно приехать. Он не объяснил, в чем суть, и Гаэль с тяжелым сердцем в уик-энд села на лионский поезд и отправилась в родной городок.

На первый взгляд все здесь оставалось таким же, как она помнила, и только увидев дом, она поняла, что произошло. Весь прекрасный фасад средневекового здания был исписан всякими гадостями:

«Предательница… коллаборационистка… шлюха…»

Когда Гаэль читала все это, у нее едва не разорвалось сердце.

«Убирайся в ад, чертова дрянь, там тебе место!..»

Они действительно так думали! Какое счастье, что до этого момента не дожили родители!

Глядя на изуродованные стены, Гаэль поняла, что это никогда не кончится. Ее заклеймили навечно, не потрудившись узнать правду, за грехи, которых она не совершала.