Наглый. Дерзкий. Родной

– Выгонят из полиции – начинай карьеру кодировщика от алкоголизма, – громко рассмеялась я.

– Ага. Маг Эдуард. Ввожу в транс, вывожу из аута, прочищаю чакры, даю ментального пинка. Кармическая чистка морды бонусом тем, кто не проникся. И акцию надо добавить «При исцелении от алкоголизма лечение икоты и запора бонусом!» Озолочусь! А Левку с Киром возьму на должность гномиков-матерщинников.

– Лева будет очень рад, – прыснула я от смеха.

– Нормально ему. Главное, дресс-кодом шорты с пчелами не вводить, тогда нормально будет работать.

– Вы очень близки с братом?

– Да. Как-то всегда вместе. Но Левка только кажется серьезным, ему когда-то сказали, что старший брат должен быть суровым и нести ответственность за двоих. А так он распиздяй еще хлеще меня. Он бизнес придумал в деревне, знаешь какой? Тырил коня у Борисыча и катал за деньги приезжих. Борисыч когда пропажу обнаружил, то чуть с инфарктом не обнялся, а когда нашел, то Левку спасло только то, что Борисыч его не догнал.

– Бедная деревня, – засмеялась я.

– Да ладно, зато не скучно. Левка коня этого потом кормил, косички ему заплетал на хвосте, в речке купал кормильца. Приезжих не было, вот он и отрабатывал кражу. Ну еще сидеть не мог два дня, потому что Борисыч не поймал, а вот бабуля нашла.

– Я даже не знаю, кому сочувствовать, – призналась я, – то ли Борисычу, то ли Леве, то ли жителям деревни.

– Мне сочувствуй, – сменил тон Матвей. – Я на твою улыбку смотрю, и так обнять тебя хочется. И страшно, что улыбаться перестанешь.

– Почему? – не поняла я.

– Не знаю, – он преданно и очень серьезно посмотрел мне в глаза, – боюсь, что ты решишь, что я тебе не подхожу.

– С чего вдруг? – обалдела я.

– Список прочитал твоей подруги и есть подозрение, что твой очень на него похож. Вот и стараюсь тебя веселить время от времени, потому что улыбка у тебя теплая такая, красивая. Как ты сама. А я косячник и понятия не имею, как вину свою загладить. Вижу же, что ты напряжена еще и не во все веришь.

– Я хочу верить, – призналась я, – очень хочу.

– Кать, богом клянусь, что больше ни слова вранья. И налево я давно отгулял, это тоже правда.

Я смотрела на него и, кажется, забыла, как моргать. Матвей словно ментально обнажился, открывая мне сердце. Его слова звучали настолько откровенно и так просто, что заподозрить его во вранье не получалось.

Он был открыт для меня, а в глубине его зрачков я видела робость. Мужскую робость и страх, что понравившаяся женщина откажет.

Он не знал пока, что я уже не смогу его выгнать. Что сама уже подсела на него, как на тяжелый допинг, и не хотела расставаться. Не смогла бы отпустить без потерь для себя. Вот такого – многогранного, чуточку несерьезного и серьезного одновременно.

С ним было спокойно, даже когда он придуривался и играл Эдуарда.