Наглый. Дерзкий. Родной

Ругайся, я заслужил, но выслушай!

– У тебя пять минут. Потом ты разворачиваешься и уходишь! – я скрестила руки на груди и зло на него посмотрела.

Зараза, что ж так сердце бьется, словно я стометровку спринтером пробежала? И он, уставший, небритый, с темными кругами под глазами и такой виноватый, что мое предательское сердце в груди сжималось от жалости.

– В квартиру не пригласишь?

– Нет! – отрезала я.

– Несколько месяцев назад мы поймали кое-кого. В общем, разведка донесла, что в одном из салонов красоты в вашем районе кто-то толкает наркоту. Ты была в разработке.

– Я? – от возмущения я подпрыгнула на месте.

– Все, Кать. Не только ты. Я следил за тобой, долго. Наблюдал со стороны и… Сам упустил момент, когда запал на тебя. Выходные ненавидел, потому что тебя не увижу, ждал дни, когда снова хоть со стороны на тебя посмотрю. Подойти не мог, Кать, вообще никак. Ты официально подозреваемая, а я официально придурок. И я… В общем, чтоб еще несколько месяцев вокруг тебя не гарцевать и не облизываться, план придумал. Эда. Официально, для начальства, мы дело ускорили, сблизились, так сказать, работали под прикрытием, а я, Кать, с катушек слетел от тебя. Хотел поближе быть, доказать всем, что ты не такая. Я уже тогда понял, что ты ни при чем, клянусь. Жизнью клянусь, Кать. Сейчас вся правда.

А в деревне счастлив был как тот конь, ты мне шанс дала, а я снова все похерил.

– Почему ты мне там не сказал, кто ты?

– Статья потому что, – он низко опустил голову, – уголовка, Кать. Все мои движения в твою сторону сейчас, кроме рабочих, – это погоны с плеч и разбирательства вплоть до уголовного срока. А я наплевал на все, в деревню с тобой поехал. Спасибо, что не сдала начальству на допросе, что я с тобой был.

А ведь и правда, когда тот опер спрашивал у меня, с кем я была в деревне, я почему-то смолчала. Рассказала про Рори и Роберта и ни словом не упомянула Матвея. Просто для меня он был местным жителем деревни, а оперуполномоченный спрашивал, в компании кого я туда ездила.

Почему-то при мысли о том, что я могла случайно его подставить, по позвоночнику прошел холодок, а сердце екнуло.

– У меня крышу рвет, Кать. Давно сорвало. Не могу далеко от тебя быть, магия, блин, какая-то. Тянет к тебе, как того коня за поводья кто-то. Катерина моего сердца, – он грустно улыбнулся, – я мудак. Признаю.

– А обыски?"

"– Не знал я, что они будут. Нам позвонили и выдернули на работу, ничего не сказали. Все за сутки случилось. Приказ, маски-шоу, обыск. Меня даже за сообщение тебе привлечь могут, но знаешь, уже пофиг. Вот, держи.

Он протянул мне обычный листочек.

– Что это?

– Номер СБ. Моя судьба буквально в твоих руках, Кать. Позвонишь и скажешь, что я за тобой не по протоколу хожу, – мне конец. Я готов отвечать за свои поступки. Левку только не сдавай.