Надоело быть хорошей

- Мать моя! – воскликнула Тома и открыла рот от шока.

- Можешь больше ничего не говорить. Сама всё понимаю.

Тома быстро переместилась на диван и обняла подругу. Соня уткнулась в её надёжное плечо и судорожно вздохнула. Это были последние отголоски уходившей истерики.

- Ты с Крисом уже говорила?

- Когда? – отозвалась Соня. – Только сама узнала.

- А что думаешь делать?

Соня пожала плечами.

- К врачу, наверное, сначала схожу. Пусть точно подтвердит, хотя… куда уж точнее, - усмехнулась она, - вон там с десяток положительных уточнений. Не могут же они все разом врать.

- К врачу – это здравая идея.

Так Соня и сделала, записалась на осмотр в частную клинику, где было окно на следующий день. Там-то её «диагноз» окончательно и подтвердили."

"Приём был вечером, она вышла из здания клиники в числе последних пациентов. И побрела куда-то одна по лондонским тёмным улицам, думая, что больше носить это в себе не может.

Она даже вчера звонила Крису, просто было необходимо с ним поговорить. Нет, прямо докалывать о положении она не собиралась, хотя в себе держать было очень сложно. Но Крис трубку не взял. Ни первый, ни второй раз. А дальше ей каким-то чудом удалось вырубиться и провалиться в тяжёлый мутный сон. Теперь же сомнений не оставалось, и Соне сделалось совсем не по себе.

Такси, в которое она даже не помнила, как садилась, выбросило её у дома Криса. Соня постояла несколько минут у ступенек крыльца, даже просто подняться по ним было сложно. Ещё сложнее начинать разговор, которого не избежать. Эта проблема точно не рассосётся сама собой.

На дрожащих ногах Соня преодолела расстояние до двери, нажала кнопку звонка и, когда дверь распахнулась, очень медленно двинулась на второй этаж.

Крис с бокалом бурбона ждал её наверху. Видок у него был, надо сказать, тот ещё. Даже погруженная в собственные переживания, Соня не могла этого не заметить. Интересно, он давно в таком состоянии? Что у него случилось? Но Крис, привыкший всё держать в себе, конечно, ничего ей не сказал. А Соне бы так хотелось, чтобы он уже научился делиться с нею, а не носить проблемы внутри. Может быть, когда-нибудь? Или… никогда…

Если бы Соня хотя бы отчасти понимала, что творилось в душе у Криса, она бы, вероятно, перенесла разговор на другой день, но она, в отличие от него, не могла ничего скрывать. Так всегда было: когда на горизонте возникала проблема или трудности, Соне необходимо было «проговорить» их, поделиться переживаниями. Ей нужно было ему всё рассказать. Нужно… до тошноты… до невозможности. Одна в поле воин – это определённо не про неё было.

Крис хоть и пребывал на грани яростного отрицания и злости на весь свет, сразу заметил, что с Соней что-то не то.