Трактир «Разбитые надежды»

А их пленницы — они ведь тоже уходят за Рубеж! Значит, либо по сей день существует какое-то противоядие, дающее невосприимчивость к тотальному ужасу, либо, что вероятнее, где-то здесь, у бетонного холма, имеются ворота, такие же невидимые, как сам барьер. Как показал опыт с Лешагой, невидимые, но проходимые. По неведомой команде, поступающей неизвестно откуда, кто-то открывает их, а затем закрывает. Понять бы, отворяется «калитка» в непроницаемом барьере по чьему-то прямому указанию, или существует некая система паролей, опознания «свой — чужой». Как бы то ни было, стоит рискнуть!

— Ты бывал там, за Рубежом?! — резко, точно ожег бичом, спросил отец Настоятель.

— Да, господин, — возница и не думал запираться. Люди, все в темных блузах, однообразных масках с прорезями для глаз и автоматами в руках, произвели на него сильное впечатление. — Я там живу.

— Как же ты преодолеваешь границу Ужаса?

— Какую границу, мой господин?

«Вот оно как, — удивился Сохатый. — Похоже, бедолага представления не имеет о Рубеже».

Он не сомневался, что пленник говорит правду. Картины, возникающие в сознании бедняги, тотчас же представали перед внутренним взором преемника Майора. Ничего серьезнее отточенных, подобно карандашам, столбов деревянной изгороди ему увидеть не привелось.

— Ладно, оставим. Вернемся к этому позже. Где ты там живешь?

Сохатый тут же увидел хижину, частично вкопанную в землю, с пологой крышей и очагом посреди помещения. Вокруг единственного убогого источника тепла и света ютилось не меньше десятка людей. Может, их было и больше, из темной части хижины раздавались какие-то звуки, похожие на стоны. На них никто не обращал внимания. Дым очага уходил сквозь дыру в крыше и стелился над землей. Сохатый не смог сосчитать, сколько таких домов. В поселке их было много.

— В селении, мой господин, — не замедлил с ответом возница. — Это в полутора днях езды от того места, где ваши люди меня схватили.

— Кто еще там живет?

— Всякие ремесленники. Кто по дереву работает, кто по железу. Я вот с лошадьми управляюсь.

— С семьями? — Отец Настоятель тут же вновь увидел убогую хижину. Все ее обитатели были мужчинами.

— Да уж какое там с семьями, добрый господин. Куда уж нам. Женщин всех дальше ведут, к хозяевам.

— Кто же эти хозяева? — Сохатый насторожился: картинки не было.

— Да почем мне знать? — тоскливо скривился пленник. — Мое дело маленькое — «тпру» да «ну».

— Может, разговоры какие слышал?

— У нас попусту языком не почешешь, волкоглавцы башку враз откусят, и поминай, как звали. Они и без того лютуют. Когда б не хозяйская воля, разом бы всех в клочья порвали. Вот, стало быть, только на хозяев вся надежда.

— А доводилось ли когда к этим самым хозяевам ездить?

— Мне — нет, а лошадей моих однажды туда гоняли.