Куколка последней надежды

 — Знание того, что я делаю сейчас, или знание всей моей истории?

Екатерина Федоровна вздрогнула.

— Сейчас уже поздно что-либо менять, — прошептала Олеся. — По-другому я не смогу.

— Наша слабость всегда была нашей силой, — едва слышно ответила старуха. — Принципы делают нас теми, кто мы есть. Ты потеряла душу и выбрала страшный путь, чтобы вернуть ее, но помни — это всего лишь путь. Когда ты пройдешь по нему, перед тобой откроются две дороги.

— Одна, — перебила ее молодая женщина, — только одна дорога, Екатерина Федоровна, поверьте, мне не нужны другие. Я хочу вернуться на свою дорогу.

— Он хороший, очень хороший мальчик. — Олеся еще теснее прижалась к старухе. — Верьте мне, Екатерина Федоровна, он просто хороший мальчик. Ничего более.

— Ты позволила себе влюбиться.

Молодая женщина не ответила.

— Я не осуждаю тебя, дорогая, такие вещи невозможно контролировать, но им это не понравится.

— Неужели? — Старуха посмотрела в ореховые глаза Олеси. — Тебе безразлично их мнение?

— Главное для меня — ваше мнение. А вы меня не осуждаете.

Екатерина Федоровна тяжело вздохнула, нахмурилась и тихо попросила:

— Не приходи завтра на юбилей.

— Почему? — Олеся удивленно посмотрела на старуху. — Я собиралась.

— Там будут все. Не приходи. Я не хочу, чтобы ты это слышала.

Они сидели в небольшой, скудно обставленной комнате для допросов. Спокойно, невозмутимо, не переговариваясь друг с другом. Молодой, с приятным, но незапоминающимся лицом, рассеянно чертил пальцем по блестящей поверхности стола. Второй, широкоплечий, скрестил руки на груди и, казалось, дремал. На обоих дорогие, но неброские костюмы, белоснежные сорочки и элегантные галстуки. Их можно было принять и за брокеров с Уолл-стрит, и за дипломатов. И за сотрудников Ллойда.

Гинзбург отвел взгляд от монитора, на который передавала изображение скрытая камера, и задумчиво кашлянул:

— Документы проверили?

— Мы получили подтверждение и из центрального офиса Ллойда, и из их местного представительства, — подтвердил Капуцерски. — Эти парни действительно следователи страховой компании.

— Быстро они подсуетились, — заметила Сана Галли.

— В Ллойде сказали, что статуэтка застрахована на очень большую сумму, поэтому сразу же после сообщения об авиакатастрофе к месту трагедии выехали их лучшие люди, — объяснил Капуцерски. — Они очень обрадовались, узнав, что статуэтка не погибла.

— Им не сообщали о фальшивых документах?

— Правильно. — Гинзбург помолчал. — Мне это не нравится, Вольф, очень не нравится.

— Мне тоже, — кивнул головой Балдер. — Но выхода у нас нет — надо общаться. Ллойд слишком солидная фирма, чтобы мы могли их проигнорировать.

— Мы можем тянуть время бесконечно, — не согласилась Сана.