Надежда в подарок

 — Она едва расслышала, как брат выругался на другом конце трубки. — Бен, не ругайся.

— А чего ты ждала? Ты подумала о том, во что ввязываешься? Ты разве не знаешь, какая у него репутация? Черт, Элла, я даже не знал, что вы встречаетесь.

— Мы не встречаемся! — попыталась защищаться она. — Совсем нет. Мы поспорили, а потом… потом…

— Избавь меня от подробностей, — быстро сказал он. — Вопрос в том, что делать теперь.

Элла положила руку на живот, который пока еще был плоским, зная, что это ненадолго. Глубоко внутри ее рос маленький эмбрион, который был одновременно частью жестокого темноглазого мужчины и ее самой. Наполовину Джексон. Первый внук или первая внучка Бобби и Джулии Джексон. Первый племянник или племянница ее братьев и сестер. Новая жизнь, которая скоро войдет в ее сумасшедшую, неблагополучную семью. Внезапно она ощутила острую необходимость защищать и уберечь от возможных бед только что зародившуюся жизнь, и одновременно к ней пришла уверенность в том, что все непременно закончится хорошо.

— Я буду рожать.

— Хорошо. — Бен издал вздох облегчения. — Это хорошо. А как же аль-Аббас? Что он об этом думает?

— Я ему ничего не сказала. Он не захочет становиться отцом, Бен. — Она вспомнила, как он покинул постель, словно вор под прикрытием ночи. — Я ему даже не нравлюсь!

— Но ты ведь собираешься ему сказать?

Элла снова подумала о Хасане. Не о том мужчине, который соблазнил ее и доставил ей незабываемое удовольствие, а о другой стороне его натуры. Она вспомнила холодную враждебную пустоту его бездонных глаз, и по ее позвоночнику побежали холодные мурашки.

— Даже не знаю, — отчаянно призналась она.

— Ты понимаешь, что от твоего решения зависит будущее, и предполагаешь, что может произойти? Он не только баснословно богат, но и обладает огромной властью. Мужчины очень ревнивы относительно того, что по праву принадлежит им. Он беспощаден, сестренка, не сделай ошибку.

Бен не сказал ей ничего нового, и она была согласна, что объяснение с Хасаном защитит ее саму и их ребенка. Элла почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. Если бы это было в ее силах, она взмахнула бы волшебной палочкой и стерла навсегда воспоминания из своей памяти о бездушном шейхе. Но теперь речь шла не только о ее жизни. Речь шла о ребенке, и Хасан имел право знать о его существовании.

— Видимо, у меня нет другого выбора. Я расскажу ему.

— На самом деле выбор есть всегда. И мне очень хочется, чтобы Хасан с уважением отнесся к принятому тобой решению. Дай мне знать, если я смогу тебе помочь. Я говорю серьезно.

— Непременно. Спасибо, Бен. — Элла сглотнула комок непрошеных слез, подступивших к горлу. — И еще, Бен… ты ведь никому не расскажешь?

— Только если ты сама об этом не попросишь.