Надежда в подарок

Она с удовольствием снова займется с ним любовью, разрушая стереотип о том, что первое впечатление о человеке — самое верное.

— Хасан? — тихо позвала она.

Ответа не последовало.

Наверное, он сейчас в душе и наносит на свое точеное тело оливкового оттенка душистую пену. Картинка предстала перед ней во всех подробностях: стройные ноги, подтянутый живот, темные завитки волос вокруг его главного мужского достоинства. Она прикрыла глаза… Все это казалось ей нереальным, и ей не хотелось придавать происходящему слишком много значения. Все, что ей было надо, — это как можно скорее вернуться к своей семье, и ей была необходима помощь.

— Хасан! — В этот раз ее голос прозвучал громче, но ответа так и не последовало, зато раздался стук в дверь.

Что ей делать? Не обращать внимания? Ждать, пока Хасан вернется и сам примет решение?

— Мисс Джексон?

Элла невольно поежилась. Обращались к ней. Она не сможет отрицать очевидное. Как кто-то узнал о том, что она находится здесь? Обернув простыню вокруг тела на манер древнегреческой туники, она босиком направилась к двери и аккуратно ее приоткрыла. В коридоре стоял высокий незнакомый ей мужчина с пакетом, словно только что прибывшим из химчистки.

— Мисс Джексон? — повторил он.

— А кто вы?

— Вы меня не знаете. Меня зовут Бенедикт Остин, я работаю помощником шейха Хасана аль-Аббаса. Он попросил меня доставить вам это.

— Что это? — Элла удивленно уставилась на пакет.

— Это одежда. Шейх настоял на том, чтобы вы ее получили, потому что, насколько я понял… — Он немного поколебался. — Вы пролили вчера вино на ваше вечернее платье.

Элла почувствовала, как к ее щекам прилила густая краска. Она прекрасно понимала, что ее учтивый гость знает, что на самом деле произошло здесь прошлой ночью. И внезапно она ощутила обиду и гнев. Хасан не удосужился вручить ей одежду сам.

Она посмотрела на его помощника в упор:

— А вы имеете представление, где он сам?

— Шейх? — Помощник невозмутимо повел плечами, словно подобный вопрос озвучивался многими разгневанными женщинами за его долгую службу при дворе. — Боюсь, ему пришлось срочно вернуться в Кашамак. Неотложные государственные дела.

Элла считала, что хуже уже быть не может, но, услышав последнюю новость, она поняла, что заблуждалась. Итак, он сбежал. Бросил ее, даже не попрощавшись."

"Унижение было настолько велико, что она была готова высказать все Бенедикту Остину, уточнив, что именно следует сделать с принесенной одеждой, но гордость не позволила ей этого. То, что случилось, плохо уже само по себе. Но если она появится в коридорах дворца в жалком подобии вчерашнего вечернего платья, это будет выглядеть как манифестация бурно проведенной с шейхом ночи.