Надежда на счастье

Минуту спустя Конор улегся с ней рядом, и матрас тотчас же осел под его тяжестью. Опершись на локоть, он какое-то время разглядывал ее, потом, протянув руку, коснулся ее лица. Вновь закрыв глаза, Оливия почувствовала, как кончики его пальцев поглаживают ее щеки, подбородок, шею. Затем он принялся ласкать ее груди. Когда же его рука стала спускаться все ниже, у Оливии перехватило дыхание. Внезапно пальцы Конора коснулись ее лона, и из горла Оливии вырвался крик, а по всему телу словно прокатилась горячая волна. Ошеломленная такой интимностью, она подумала, что должна отстранить его руку, сказать ему, чтобы он прекратил, – но ей не удалось произнести ни слова. А в следующее мгновение Оливия уже забыла обо всем на свете. Вцепившись пальцами в простыни, она громко стонала, стараясь двигаться в такт его движениям.

– Конор, о Конор… – всхлипнула она.

– Вот так, дорогая, – бормотал он, – вот так…"

"Оливия чувствовала, как в ней растет напряжение, и ей казалось, что по телу ее раз за разом прокатываются горячие, обжигающие волны, от которых тотчас же распространяются чудесные ощущения, прежде ей неведомые. Все ее тело трепетало от этих ощущений, и чудилось, что оно вот-вот вспыхнет ярким пламенем.

В какой-то момент Конор вдруг убрал руку, а затем она почувствовала, как он улегся на нее, придавив к матрасу всей своей тяжестью. И тотчас же исчезли все те чудесные ощущения, которые она совсем недавно испытывала. Прошло еще несколько секунд – и ее словно холодной водой окатили. Она считала, что готова к этому, но оказалось – нет. Тело ее пронзила резкая боль, и Оливия закусила губу, чтобы не заплакать. Но Конор, казалось, все понял. Он тотчас же замер и прошептал:

– Потерпи, mhurni,[17] это скоро пройдет. – Его голос звучал напряженно – словно ему тоже было больно. – Ты как, в порядке?

– Думаю, да, – ответила Оливия. Почувствовав, что боль начала проходить, она попыталась пошевелить бедрами.

– Нет-нет, Оливия, – прошептал он ей в ухо, – пока не шевелись. Полежи немного спокойно.

Она сделала глубокий вдох. Теперь ей казалось, что боль уже совсем прошла, однако странные ощущения были довольно неприятными.

Немного помедлив, Оливия снова шевельнула бедрами, и почти в тот же миг Конор опять начал двигаться – сначала медленно, а затем все быстрее. Вскоре Оливия началах этому привыкать, и в какой-то момент она вдруг поняла, что ощущения стали довольно приятными. Но тут Конор внезапно содрогнулся, хрипло вскрикнул и, сделав последний толчок, затих.

– Neamh,[18] – пробормотал он через несколько секунд. – Neamh – вот ты кто, Оливия.

Она не поняла ирландское слово, но, услышав свое имя и уловив нежность в его голосе, сообразила: Neamh – это, должно быть, что-то ласковое. Оливия обняла его и постаралась прижаться к нему покрепче.